Стрелковое отделение собралось вокруг Андреаса Юнгмана. Он изучал карту и был так поглощен этим занятием, что не слышал высказываний своих товарищей, они просто до него не доходили.
— Что тут думать? — заявил Эгон Шорнбергер. — Надо двигаться в направлении указанного здесь сарая, далее до высоты с отметкой двести одиннадцать, а затем до дороги на Мюленштедт. Тут не более километра!
— Так же, как второе отделение! — поддержал его Никель.
— Главное, чтобы было покороче, — простонал Кошенц. — Этого не выдержит ни одна собака, честное слово.
— Но до сарая нам придется продвигаться на виду у «противника», — в словах Кернера слышалось сомнение.
— Наплевать на это! — Йохен Никель измученно ухмыльнулся: — Где я — там победа. Всегда!
— Мы должны возвратиться, — сказал Андреас Юнгман и показал на карту, — вот сюда, за деревню. Через четыреста метров мы войдем в лес.
— Да ты спятил, что ли, парень? — возмутился Кошенц. — Назад?!
— Мы совершим обход и все время будем под защитой леса. Понятно? А здесь мы выйдем прямо к перекрестку дорог!
Эгон Шорнбергер, быстро подсчитав, зло проговорил:
— На обход потребуется на два километра больше пути!
— Но зато все время по дороге и не на виду у «противника», — спокойно возразил Андреас.
— Нет! — прорычал Кошенц. — Ни шагу назад!
— Но до сарая нам придется продвигаться перебежками, а затем взбираться по отвесному склону, — постарался примирить стороны Бруно Преллер.
Андреас Юнгман сунул сложенную карту в правый брючный карман полевой формы и посмотрел в лица товарищей. Его голос прозвучал уверенно и твердо:
— Идти пригнувшись, используя для движения кювет, до щита с названием населенного пункта. Это приказ!
Все переглянулись. Началось как бы невидимое молчаливое перетягивание каната.
— Пошли! — выпалил наконец Хейнц Кернер.
И он первым, пригнувшись, двинулся в направлении, откуда они только что пришли. Два других отделения за это время удалились на сотню метров в противоположном направлении. Михаэль Кошенц с тоской посмотрел им вслед, прежде чем, крепко сжав зубы, последовать за Кернером. Один за другим покидали они это место. Андреас Юнгман шел последним, затем обогнал впереди идущих и первым подошел к щиту с названием населенного пункта, где они выходили из-под наблюдения «противника». Развернувшись в цепь, они пересекли маленькую деревушку. Андреасу Юнгману вновь пришлось почувствовать на себе недовольные взгляды и выслушивать ворчание товарищей, когда он отклонил предложение Бруно Преллера воспользоваться гостеприимной террасой деревенского клуба для того, чтобы отдохнуть, выкурить по сигарете и выпить стакан кока-колы. Правда, на этот раз Андреаса поддержал Михаэль Кошенц.
— Только вперед, вперед, вперед! — настаивал гигант, борясь с болью и слезами.
Термометр около лифта на третьем этаже универмага показывал тридцать два градуса. Нечем дышать. Видимо, неисправен кондиционер. Завтра должен прийти монтер. А пока продавщицы надевали под свои голубые форменные платья-халаты только то, без чего нельзя обойтись, и использовали каждый момент, когда не было покупателей, для того, чтобы принять душ. Обе душевые установки, расположенные рядом с помещением для переодевания, работали беспрерывно.
Дорис Юнгман стояла за прилавком с перчатками. Пожилая покупательница, которой Дорис предложила на выбор четыре пары перчаток ее размера, рассматривала их и прикидывала достоинства каждой пары вот уже в течение четверти часа, как будто от ее выбора зависел размер будущей пенсии. При этом она рассуждала вслух, тараторя без передышки:
— Светло-коричневые не подходят к черной дубленке, но и черные не хотелось бы носить каждый день, к тому же я ношу в основном светлую обувь. Конечно, бежевые подходят лучше, а красные в тон моей болгарской сумке, однако это, боже мой, слишком молодо для такой женщины, как я…
— Совершенно справедливо, — согласилась Дорис улыбаясь.
Украдкой она в который уже раз за этот день бросала взгляд на входную лестницу. Разочарованная, она хотела уже вновь обратиться к своей покупательнице, но вздрогнула и забыла на миг эту нерешительную болтливую даму: в плотной толпе входящих и выходящих покупателей появилась форменная фуражка. Рост! Походка! Широкие плечи и льняного цвета волосы! «А что, собственно, нужно Анди в отделе постельного белья? Обернись же! Я здесь!»
— Одну секундочку, — извинилась Дорис и, оставив покупательницу одну, устремилась за человеком в армейской форме. Подруги-продавщицы удивленно глядели ей вслед. — Анди!
Солдат обернулся, недоуменно разглядывая продавщицу, затем в поисках помощи посмотрел на молодую девушку, свою спутницу. Та бросила на Дорис неприветливый взгляд, холодно спросила:
— Что вам угодно?
— Извините, — пробормотала Дорис и рассердилась на себя, почувствовав, что начинает краснеть. — Я ошиблась. Еще раз приношу свои извинения!
Она возвратилась к прилавку, у которого покупательница все так же нерешительно рассматривала все те же четыре пары перчаток.
