Старик из города не поддержал этой темы. Он долго и с наслаждением пережевывал каждый кусочек, время от времени тихо чавкая. Мысли его все время возвращались к внуку. Почему-то он надеялся, что тот снова пошел на кладбище. Но он ошибался. Михаэль встретил двух девушек, стройных, как березки. У одной волосы были цвета пшеничной соломы, у другой косички отливали медью. На обеих были сапоги и белые галифе. С этого момента Михаэль перестал думать об этой странной, несколько беспокоящей, но по его разумению довольно-таки трогательной истории, рассказанной дедом. Мертвые принадлежат мертвым, решил он и поторопился за девушками. На огороженном, паркового типа, участке местности на западной окраине Бухфельдена члены сельского конно-спортивного общества тренировались, готовясь к предстоящим соревнованиям. Михаэль Кошенц присоединился к зрителям. Его выгоревшая куртка и поношенные джинсы, на которых были нашиты этикетки «Левис», свидетельствовали о том, что он свой парень. Уже через пятнадцать минут он знал, что блондинку зовут Бригит, а ту, что с медными волосами, — Штеффи. Бригит была помолвлена, у Штеффи не было еще ничего определенного.
— Она танцует с каждым, кто ей понравится, — заметил парень. — Попробуй сам, если на себя надеешься. Сегодня вечером в соседней деревне играет капелла «Пайпляйнерс», так мы там все будем. Если ничего не выгорит, переспишь на вокзале.
— Я найду что-нибудь потеплее, поверь мне! — ответил Михаэль и больше уже не спускал глаз с медноволосой девушки.
Через пару часов он пришел с двумя бухфельденцами в трактир «Золотая щука». Деда там уже не было.
— Хуфельды отвезли его на машине в Штутцбах, к автобусу, — сказал хозяин. — Ты не должен на него сердиться, что он не пошел еще раз на кладбище. Он ведь уже немолодой.
— При чем тут кладбище? — спросил Михаэль, не подумав.
— А ты разве не там был все это время?
Михаэль посмотрел на своих спутников. Из этого разговора они не поняли ни слова.
— Что только не взбредет в голову старым людям, — заметил он. Его слова прозвучали так, как будто он просил снисхождения для деда. — Принесите нам, пожалуйста, три добрые кружечки светлого пива!
Старый трактирщик опытным движением наполнил пол-литровые кружки. «Пиво и пчелки, — думал он при этом с ухмылкой, — таковы они все в этом возрасте…»
Второй взвод двигался в походной колонне. Асфальтированная дорога отделяла лес от полей и лугов. Солдаты пели. Голоса их звучали глухо, как из глубины колодца. «На облучке желтого тарантаса сижу я высоко со свояком…» Желтый тарантас. Как будто бы цвет играет какую-то роль. И свояк совершенно ни при чем. Главное — сидеть! Главное — ехать! Пусть это будет даже санитарная машина, которая как раз обгоняет их, чтобы потом ожидать где-то впереди.
— У вас тоже все горит? — задал вопрос Бруно Преллер между двумя куплетами.
Сзади Йохен Никель подхватывает сказанное.
— Парень! — прохрипел он. — У меня как будто бы чертополох в глотке!
Преллер засмеялся страдальчески.
— Я имею в виду жжение в глазах. Как огонь!
— Заткните наконец глотки! — чертыхнулся сдержанно Михаэль Кошенц.
Идущий перед ним Карл Хейнц Бретшнейдер затянул следующий куплет.
Командир роты и лейтенант Винтер шли за взводом на некотором удалении. В ветвях деревьев пронзительно кричали птицы. Клювастый народец воспринимал хриплоголосое пение как вызов. Командир взвода присматривался к кронам деревьев.
— Гаррулус гландариус, — заявил он тоном знатока. — Здесь, в этой местности, их большое количество… Сойки.
Командир роты на ходу изучал карту. По его виду не было понятно, слышал ли он что-нибудь вообще.
— Я полагаю, каждому человеку требуется какой-то сугубо индивидуальный источник энергии, — заметил лейтенант. — Для подзарядки. Нечто вроде бензозаправочной колонки для души. Для меня таким источником является природа. Лес, запахи мха и смолы. Бабочки, поля…
— Романтик! — ухмыльнулся обер-лейтенант. Он измерил участок на карте и задумался.
— Здесь я чувствую себя как дома, — признался командир взвода. — Во всяком случае, больше, чем в казарме. Или на некоторых собраниях… Собственно говоря, я собирался изучать зоологию.
Командир роты оторвался от карты и посмотрел на лейтенанта несколько ошеломленно.
— Удивительно!
— Что именно?
— Именно зоология — и офицер. И даже один из лучших.
Лейтенант заметил двух зайцев, прыгавших по картофельному полю, простиравшемуся до самого горизонта, и стал наблюдать за ними.
— Со своей мечтой я до сих пор еще не совсем расстался, — признался он. — Я знаю одного человека, который начал заниматься наукой в сорок восемь лет и в пятьдесят четыре стал доктором.
— В таком случае у вас останется еще пара лет и для нашего полка, — заметил обер-лейтенант и улыбнулся.
