Отряд, даже потеряв своего командира капитана Павла Шураха, снова собрался в стальной кулак и готов был действовать дальше.
Из мотоциклов бойцы забрали оставшееся оборудование — небольшой запас боеприпасов, гранаты и провиант, а затем выдвинулись цепочкой снова к краю лесополосы.
Но теперь шли советские бойцы не в сторону проселочной дороги, по которой прибыли в Долянск с советской территории. Они отступали на север к лесному массиву, где еще при планировании операции капитан Шубин наметил убежище для своего подразделения минеров. Среди степного ландшафта негде было укрыться, но все же на северном направлении опытный разведчик нашел небольшую по ширине, однако глубокую балку в окружении полезащитных полос из клена и акации. Деревья были высажены, чтобы защитить от ветров поля с посевами, а в военное время разведчикам пригодился этот крошечный узкий и покатый прямоугольник, который разделял глубоким разрезом два квадрата больших полей.
Проблема теперь перед многочисленным отрядом была одна. Добираться до этого укрытия было тяжело и опасно, потому что приходилось преодолеть по открытому полю расстояние в три километра. Конечно, диверсионная группа торопилась снова двигаться вперед. Теперь бойцы не сражались, а уходили от возможного преследования, спасали свои жизни. Да и к тому же для подготовленных, физически развитых парней преодолеть такое расстояние было простой задачей, вот только из-за полного отсутствия маскировки такой маневр среди белого дня рядом с участком, где произошла диверсия, был крайне рискован. На этом открытом пространстве, ровном поле без деревьев, камней или перепада рельефа, они были видны с дороги как на ладони.
К тому же передвигаться пришлось пешком, и не просто пешком, а с тяжелым грузом. По очереди бойцы из группы тащили на себе радиостанцию, оборудование для минирования, четыре человека сменяли друг друга у погребального куска брезента, где замер окровавленный капитан Шурах.
Поначалу Шубин думал воспользоваться трофейными мотоциклами, но потом отказался от этой идеи. Горючка на исходе, тяжелые машины застрянут на раскисшей от весенней влаги дороге. Да и передвигаться так близко к плотному скоплению немецких сил сразу после диверсии по общей дороге опасно. Мотоциклы оставят четкие следы, по которым погоня придет прямо к балке. Нет, надо уходить скрытно и постараться замести все следы.
У них совсем мало времени, счет идет на минуты и надо спасаться изо всех сил!
Интуиция разведчика толкала вперед, а он привык ей доверять. Если внутри появилось ощущение, что надо спрятаться, затаиться, значит, его скоро начнут искать.
Поэтому новый командир подгонял бойцов всеми способами, торопясь пройти с ними как можно быстрее опасное открытое пространство.
Они выбрались из-под укрытия деревьев, преодолели коротким броском расстояние до дороги. Командир прислушался к звукам — никого!
И он скомандовал:
— Вперед, бегом! Быстрее!
Сразу за узкой полоской сельской дороги перед отрядом раскинулась степь с проталинами. Черная и рыхлая, грелась она на весеннем солнце, и люди месили жирную землю сапогами и с трудом продвигались вперед метр за метром к тонкой полоске из деревьев, что чернела на краю огромного поля.
Шубин оглянулся назад и убедился, что за ними тянется широкая полоса с четкими отпечатками следов. Прямые указатели для преследователей.
Он остановил часть бойцов, которые не были заняты переноской груза:
— Ребята, берите ветки, палки и затирайте наши следы, иначе по ним нас сразу обнаружат.
Шайдаров и Грушин сразу принялись за дело. Виктор вздохнул, старательно рыхля землю:
— Эх, вот так чернозем, палку воткнешь, и зацветет. Нам бы в Сибири такую земельку, зажили бы. Груши, яблоки, арбузы бы росли!
Всеволод поджал губы:
— Вот поэтому гад Гитлер сюда и притащился, земли ему нашей надо. Хочет жить хорошо.
Виктор толкнул его по-дружески в бок:
— Не вешай нос, Яблоня! Вытурим поганого Гитлера в два счета. Уже не знает, куда бежать, мечется как заяц подстреленный. Прогоним его со всеми его шавками фашистскими и заживем! Приедешь ко мне в гости в Сибирь, покажу тебе, как у нас там хорошо, вольготно. Леса до самого неба растут, а живности там, а рыбы в реках! Ух, навалом!
Грушин только тяжело вздохнул в ответ — эх, дожить бы до этого счастливого момента, когда можно будет позабыть про войну, а только ездить к товарищам в гости.
Плотной цепочкой бойцы почти добрались до конца поля, когда вдруг будто что-то толкнуло разведчика в спину.
Неожиданно капитан Шубин приказал всем:
— Вниз, лечь. Немедленно лечь, вжаться в землю. Быстрее! Лечь!
