Растерянные бойцы стали проворно ложиться на влажную почву. Несколько минут они лежали в недоумении, как вдруг в воздухе раздался гулкий вой моторов. Обозначал он только одно — по дороге двигалась группа на мотоциклах, а чаще всего на них передвигались отряды СС. Видимо, задержка состава заставила фашистов забеспокоиться и ринуться с проверкой к станции, а может быть, их всполошил грохот взрыва. И перепуганный штаб выслал в срочном порядке в Долянск айнзацкоманду — подразделение знаменитого «эскадрона смерти» СС, который действовал всегда жестко и бескомпромиссно. Никакие законы, ни человеческие, ни армейские, эсэсовцы не признавали. Такие особые целевые группы головорезов немецкая армия использовала как машины смерти. На оккупированных территориях они убивали, казнили, мучали тысячами евреев, цыган, коммунистов, подпольщиков. И это означало лишь одно — стоит советским диверсантам попасться к ним в лапы, их будет ждать неминуемая смерть, страшная и мучительная. Эсэсовцы не церемонятся с пленными, мирное население убивают на месте, стараясь по немецкой рачительности тратить как можно меньше патронов на низшую расу. А военнопленных, захваченных советских рядовых и офицеров, убивали с особой жестокостью. Пытали, мучали разными способами, даже не для того, чтобы вызнать какую-то секретную информацию, а из собственной животной жестокости.
Комплектовали айнзацкоманды на особенных условиях, для оперативного реагирования они передвигались на мощных мотоциклах Zündapp KS750, которые отличались повышенной проходимостью, могли даже форсировать мелкие водные преграды без повреждения двигателя. Лучшее оружие и транспорт, спецпаек и обмундирование были наградой для карателей за их изуверства.
Поэтому для отряда капитана Шубина этот треск на дороге означал только одно — охота за ними началась, прибыли эсэсовцы, которые вот-вот обнаружат последствия диверсии и начнут рыскать по округе, выискивая следы советских бойцов. Одному можно затеряться среди полей и оврагов, но вот целой группе уйти от хорошо обученных, полных сил гитлеровцев будет сложно.
Советская диверсионная группа оказалась на волоске от гибели, и разведчик понимал, что сейчас от него зависит ее спасение. Он должен сделать что-то невероятное, из ряда вон выходящее, куда более эффективное, чем обычный побег и маскировка, потому что пообещал командиру этих людей сберечь их.
Когда гул двигателей затих, Шубин отдал новую команду:
— Вперед, как можно быстрее к укрытию. Бегом, это ваше спасение! Это айнзацкоманда! Полчаса, и они вернутся сюда, обыщут тут каждый камень, заглянут под каждый куст! Быстрее, надо спасаться!
Ребята со всех ног кинулись бежать, однако через десять минут снова перешли на шаг, не выдержав интенсивного темпа. Тяжесть на сапогах, тугой чернозем не давал людям бежать во всю силу.
Тяжелое оборудование и тело погибшего командира давили на плечи, оттягивали руки, не давая бежать как можно быстрее от нависшей над отрядом опасности. Парни двигались изо всех сил, но становилось с каждым шагом лишь тяжелее.
По тяжелому дыханию и медленным движениям капитан понял, что добраться до спасительного оврага они могут и не успеть, хоть и осталось им всего лишь каких-то полкилометра. Сколько эсэсовцам понадобится времени, чтобы понять, что произошло на станции, и начать поиски советских диверсантов? Полчаса? А может, и пятнадцать минут, в любом случае добраться до края оврага и спуститься вниз они успеют лишь минут за сорок, если не замедлять темп движения. Хотя вон и деревья уже ясно видны, а за ними обрыв в балку.
Однако мотоциклисты могут объявиться уже в течение получаса и в открытом поле сразу издалека заприметят вереницу из чужаков. Любое движение, шевеление вызовут у них подозрение. Мало будет спуститься в балку, надо еще найти место, где не будут заметны два десятка человек. Найдется ли такое? Смогут ли они замаскироваться…
Что делать? Как спасти бойцов своего отряда? Может, разделиться на несколько отрядов? Овраг слишком тесен, чтобы укрыться всему личному составу. Но куда и как бежать остальным, ведь еще одного, запасного убежища он заранее не подобрал!
Вдруг мысли Глеба, которые метались из стороны в сторону, оборвала перепелка. Она взмыла в испуге прямо из-под ног и заметалась неподалеку, подрагивая крыльями.
Ефрейтор Смолов, хоть и задыхался под тяжестью ранца, успел заметить кроху.
Парнишка выдохнул на бегу:
— Ишь, хитрушка. От гнезда нас отманивает, чтобы не сломали ее дом. Все растет, цветет, только мы воюем.
И капитан Шубин вдруг понял, что ему делать!
Он воскликнул:
— Стойте!
Его бойцы остановились, подчиняясь приказу, однако смотрели на него с недоумением: почему он остановил их, зачем задержал в тот момент, когда каждая секунда на счету? Группа эсэсовцев вот-вот сядет им на хвост, и тогда придется вступить в бой, в неравный бой, из которого у них мало шансов выйти победителями. У них слабее вооружение, боеприпасы почти все израсходованы во время стычки на станции, да и силы на исходе. Зачем же терять драгоценные мгновения?!
