Мистер Дрелинкурт, обожавший излишества в одежде и манерах, очень осмотрительно тратил деньги на прочие нужды. Необходимость нанять экипаж, который доставил бы его за тридцать три мили в деревню, причиняла ему почти физическую боль, а трата еще четырех или пяти шиллингов сверх того, чтобы заплатить за обед в придорожной гостинице, представлялась ему вопиющей экстравагантностью. Пообедав у себя дома, он избавится от необходимости перекусывать в дороге, поскольку рассчитывал прибыть в Миринг к вечеру и уже там поужинать с кузеном. Он проведет там ночь, а если Рул не предложит ему один из своих экипажей, чтобы вернуться в Лондон, это будет чертовски невежливо с его стороны, чего он, впрочем, ничуть не опасался, поскольку Рул, надо отдать ему должное, не был скрягой и прекрасно понимал, что плата за наем почтовой кареты возрастет вдвое, если обратно она вернется порожней.
В таком вот благостном расположении духа мистер Дрелинкурт и отправился в путь. День выдался чудесный, вполне подходящий для поездки в деревню, и после того, как он опустил стекло в передней части кареты и крикнул форейторам, чтобы они не слишком гнали лошадей, ему ничего более не оставалось, как откинуться на подушки и наслаждаться видами за окном или предаваться сладким и безудержным мечтам.
Было бы крайне недальновидно предполагать, будто какая-либо часть наследства Дрелинкуртов оставалась неизвестной мистеру Дрелинкурту. Он моментально узнал брошь и мог без запинки перечислить камни, коими была украшена сия драгоценная безделушка. Стремительно нагибаясь, чтобы поднять ее с пола, он еще смутно представлял себе, что собирается делать с ней дальше, но ночные размышления подсказали ему блестящую идею. Он ничуть не сомневался в том, что Горация пряталась где-то в доме Летбриджа; к полному его удовлетворению, брошь доказывала сей непреложный факт, и непременно докажет его и Рулу. Он всегда полагал Горацию девицей легкого поведения и ничуть не удивился (хотя и был шокирован) тому, что она воспользовалась отъездом Рула, дабы провести ночь в объятиях своего любовника. Рул, который всегда отличался слепотой и не замечал того, что творится у него под самым носом, скорее всего, будет неприятно удивлен и шокирован куда сильнее своего кузена, чей очевидный и не слишком тяжкий долг состоял в том, чтобы просветить его насчет неподобающего поведения супруги. После этого у его светлости останется только один возможный выход, и мистер Дрелинкурт был склонен полагать, что столь сокрушительное поражение на ниве матримониальных отношений навсегда отобьет у графа желание предпринять вторую попытку.
Словом, впервые за последние несколько месяцев в этот мягкий сентябрьский денек мистер Дрелинкурт пребывал в полном согласии с окружающим миром и собой. Не будучи особенным ценителем природы, он, тем не менее, сегодня склонен был восхищаться красновато-коричневым и золотисто-огненным буйством красок мелькающих деревьев и наслаждаться умиротворяющими видами местности, по которой проезжал, покачиваясь на мягких рессорах кареты.
Миринг располагался неподалеку от Твайфорда, в графстве Беркшир, и попасть в него можно было по дороге, ведущей через Найтсбридж и Хаммерсмит в Тернхам-Грин и Хаунслоу, где в гостинице «Святой Георг» карета остановилась, дабы сменить лошадей. У двух форейторов, составивших о Дрелинкурте самое предосудительное мнение после того, как он распорядился не ехать слишком быстро, его поведение в «Святом Георге» вызвало праведное негодование. Вместо того чтобы пропустить стаканчик нантского бренди и дать им возможность освежиться, он даже не соизволил выйти из кареты, где и просидел как приклеенный, не удосужившись дать конюху хотя бы полпенни за труды.
Вторую остановку они сделали в Слау, в десяти милях дальше по дороге. Карета вновь покатила по дороге на Хаунслоу и выехала на тракт, по обеим сторонам которого тянулись вересковые пустоши. Здешние места пользовались дурной славой, и мистер Дрелинкурт пожалел о том, что не нанял вооруженного охранника для сопровождения. Но ничего страшного не случилось, и вскоре экипаж миновал мост Кранфорд-бридж, приближаясь к Лонгфорду.
В Слау мистер Дрелинкурт во время перемены лошадей вышел размять ноги. Улыбка на лице мистера Коппера, владельца постоялого двора, выбежавшего навстречу карете джентльмена, как подобает всякому уважающему себя трактирщику, при виде мистера Дрелинкурта увяла, и он изрядно подрастерял свою гостеприимную вежливость. На этой дороге хорошо знали мистера Дрелинкурта, и он не пользовался любовью честных хозяев. Но, поскольку он приходился родственником лорду Рулу, мистер Коппер предложил ему освежиться, но получил отказ. Вернувшись обратно в гостиницу, он заметил своей жене, что не понимает, как такой открытый и добросердечный джентльмен, как его светлость, сподобился иметь в кузенах столь гнусного червяка, как мистер Дрелинкурт.
