- А вы бы внушали. Сам Христос учил, что Отец Небесный лучше нас знает, что нам нужно. И мужики говорят: Бог старый хозяин, Бог лучше нас знает, что к чему. А чуть только засуха - просят дождика!.. А может, оно так и нужно. Чем бы внушать, вам бы только пятаки собирать, да яйца. Вам же ведь урожай лучше, вам же лучше, если народ богаче, зажиточнее - за одно поминовенье что наберёте!
- Оно точно...
- Вы не помещик, не чиновник. Вам выгодно, когда урожай, когда хлеб дёшев, когда мужик благоденствует. Это барину-помещику выгодно, когда хлеб дорог, а мужик бедствует и дёшев, потому что помещик хлеб продает, а мужика покупает. Это чиновнику выгодно, когда хлеб дорог, потому что чиновник хлеба ест всего крошку, а больше все мясцом пропитывается... Вам, попам, выгоднее, когда мужик богат, зажиточен, благоденствует!
- Конечно".
Но зато что делало русских крестьян действительно православными христианами, так это три черты. Во-первых, их смирение и покорность воле Божией. Энгельгардт рассказывает много случаев, когда он ужасался по поводу какой-нибудь беды, свалившейся на хозяйство, и пытался принять меры, чтобы поправить положение, на что крестьяне-дворовые ему советовали не суетиться и полагаться на волю Божию. Так, на лён напала какая-то блоха, личинки которой поедали молодые побеги. Энгельгардт намеревался либо применить какие-нибудь препараты для защиты растений или, на худой конец, пересеять лён. Он говорит своему первому помощнику и старосте Ивану:
"- Пропадает наш лён.
- Господня воля..."
Но вдруг пошел дождь - и смыл блоху, лён быстро стал подниматься, и Иван говорит барину:
"- А вы отсевать хотели, против Бога думали идти, поправлять хотели. Нет, барин, воля Божья: коли Бог уродит, так хорошо, а не уродит - ничего не поделаешь... Всё воля Божья... Вот и нынешний год - ведь думали, все помрем с голоду, а вот живы, новь едим и водочку с нови пьем... Бог не без милости..."
Вот крестьянка Панфилиха везёт овёс:
"- По осьмине на двор выдали, скот кормить нечем.
- Что же так, сена нет?
- Какое сено - соломы нет, последнюю с крыш дотравливаем. Посыпать было нечем, вот, слава Богу, по осьмине на душу что наибеднейшим дали.
- Плохо дело, а ведь не скоро еще скот в поле пустим!
- Воля Божья. Господь не без милости, моего одного прибрал, - всё же легче.
- Которого же?
- Младшего, на днях сховала. Бог не без милости, взглянул на нас, сирот своих грешных.
Вот такое покорное приятие даже детской смерти.
- Это вы, господа, - говорила баба, - прандуете детьми; у нас не так: живут - ладно, нет - "Бог с ними".
- Да что ж тебе младший - ведь он грудной был, хлеба не просил?
- Конечно, грудной хлеба не просит, да ведь меня тянет тоже, а с пушного хлеба какое молоко, сам знаешь. И "в кусочки" ходить мешал: побольшеньких пошлёшь, а сама с грудным дома. Куда с ним пойдешь? - холодно, тоже пищит. Сам знаешь, сколько их Панфил настругал, а кормить не умеет. Плохо - Божья воля; да Бог не без милости".
Другая подлинно православная добродетель крестьян - это их милосердие к бедствующим, больше чем посильная помощь голодающим подачей "кусочков". Кусочки подают, пока есть хлеб. Кончился хлеб у подававших - они сами идут "в кусочки". Вот откуда берёт начало суворовский закон армейской жизни: "Сам погибай, а товарища выручай!" И не зная жития святителя Николая Мирликийского, крестьяне почитали его именно за милосердие: "Нынешний год у нас урожай, какого давно не было... Бог, по милосердию Своему, не дал Касьяну взглянуть на нас, а известно, "Касьян грозный: на что ни взглянет - всё вянет", за что ему, Касьяну немилостивому, бывает в четыре года один праздник, тогда как Николе, благому чудотворцу, два праздника в году".
Всё это свидетельствует о смешении в сознании крестьян веры и самых диких суеверий и предрассудков. И вряд ли кто из них знал, что, скажем, Иоанн Кассиан Римлянин - один из великих святых и человек высочайшего благородства.
Но нельзя винить крестьян в том, что они этого не знали. Этого не знало в большинстве своём и сельское духовенство, но о нём пойдет речь в следующей главе.
Современное цивилизованное общество избавилось от этой архаики в виде подачи "кусочков", от принципа взаимопомощи (что вполне в традиции германцев и особенно англосаксов) и возложило обязанность заботы об обездоленных на социальное государство (которое, правда, становится всё более социал-дарвинистским), и нынешний обыватель спокойно, не обременяя свою совесть, проходит мимо нуждающегося.
И третья черта: понимание, что не подать бедствующему, пока есть хлеб в доме - грех
"В структуре культа бытового православия видное место занимают сугубо церковная обрядность и молебствия. Общеизвестно, что крестьяне плохо знали молитвы. Их смысл из-за непонимания церковнославянского языка искажался и часто совсем терялся. Но по традиции молитвам придавалось предохранительное значение, ими начинали все важнейшие семейные дела, каждый день начинался с молитвы".
Это наблюдение совпадает и с общим выводом Энгельгардта о религиозности крестьян:
