Крестьяне, которых наблюдал Энгельгардт, почти все были религиозны. У большинства отмечались главные признаки веры: смирение, помощь ближнему, сознание греха. Однако эти христианские качества сочетались с качествами потенциального кулачества, которые у кулаков, трактирщиков, торговцев и пр. получали более или менее полное развитие.
Ну и, конечно, с развитием товарно-денежных отношений подтачивались устои и веры, и нравственности, и религиозности крестьянства, что и приводило Энгельгардта к печальному выводу о перспективе всеобщего царства кулака или иного хищника, если только деревня не найдёт пути к иному, более высокому строю жизни.
"Письма" Энгельгардта отличает подлинная любовь к народу без народопоклонства и без взгляда на народ сверху вниз, а как раз такого подхода, пример которого показал батищевский бытописатель, тогда более всего не хватало русскому образованному обществу.
Но вот что удивляет - это равнодушие власти к трудному положению не только крестьянства, но и сельского духовенства.
У каждого народа и каждого государства есть враги - внешние и внутренние.
Армия (и военно-морской флот) - это опора государства, защищающая его независимость и (совместно с дипломатией) национальные интересы от внешних врагов.
Полиция, жандармерия, в целом вся правоохранительная система обеспечивают стабильность в стране и безопасность её граждан.
Эти институты охраняют "плоть" государства.
А Церковь призвана охранять его душу и дух.
Церковь - институт многослойный. На верху её стояли архиереи. Монахи молились в монастырях. Крестьяне же соприкасаются с Церковью в лице её сельского духовенства. А оно, даже если брать только священников, по большей части было невежественное, а уж о церковнослужителях и остальном причте и говорить нечего.
Но почему же власть отдала важнейшую свою духовную опору в руки тех, кто мог лишь опозорить сословие духовного звания? Это, как говорит Энгельгардт, дьячки, пономари штатные и сверхштатные, разные их братцы, племянники, - проживающий в сёлах, ничего не работающий, пьяный, долгогривый люд в подрясниках и кожаных поясах, которые недалеко ушли от крестьян в понимании вопросов религиозных, политических, юридических и в то же время по большей части не имеют тех трудовых навыков, которыми владел крестьянин.
Об этом речь пойдёт в следующей главе.
Глава 17. РЕЛИГИОЗНОСТЬ СЕЛЬСКОГО ДУХОВЕНСТВА СВЯТОЙ РУСИ
Ровно 65 лет назад довелось мне (инженеру путей сообщения) переводить книжечку одного американского публициста о том, каковы обязанности начальника железнодорожной станции и какими качествами он должен обладать. Меня удивил общий вывод автора: "Начальником станции должен быть человек, который мог бы достойно выполнять обязанности президента Соединённых Штатов". Когда я сегодня читаю труды православных священнослужителей (из тех, кого паства уважала и почтительно именовала "батюшкой") о том, каковы были обязанности сельского священника в конце XIX века, у меня складывается впечатление, что идеальный православный пастырь по своим качествам заткнул бы за пояс образцового американского начальника станции.
Посудите сами. Священник должен был повседневно заниматься духово-нравственным воспитанием паствы, совершать богослужение и требы по её нуждам. Поскольку крестьяне часто не понимают богослужения (как перевести, например, "яко же можаху"?), которое ведётся на церковно-славянском языке, священник должен в проповеди разъяснить читаемый в данный день отрывок из Евангелия и связать это с практикой повседневной жизни. Ему же надлежит вести книгу об исповедях и причащении. Венчание молодожёнов должен совершать именно священник. Крестьяне были довольно беззаботны по части противопожарных мер, так до того времени, когда за это взялись чиновники, об этом заботились священники. Ну, а когда случались пожары, кто первым взывал к миру о сборе средств в пользу погорельцев? Опять же батюшка. В крестьянской семье раздоры, пьяный муж побил жену. Кто выступает миротворцем? Опять он же. К кому идут крестьяне и крестьянки за советом не только по делам морального порядка, но и по хозяйственным вопросам? К нему же, потому что батюшка (и Энгельгардт свидетельствует об этом), кроме всего прочего, ещё и крепкий хозяин. Вот свидетельство Энгельгардта на этот счёт:
