— Хочешь спросить, буду ли я мстить тем двоим? Буду. Сделаю все, чтобы испортить им жизнь. Подобное прощать нельзя, иначе себя перестану уважать. К тому же мои слова слышали люди и если ничего не сделаю, обо мне будут говорить как о пустослове. Не забывай, они покусились на самое светлое в моей жизни, на мою невесту, фактически жену. Разве можно подобное простить? Деньгами тоже не откупятся.
— Я помогу, Слав.
— Тебе надо не помогать, а держать ушки на макушке — чтобы не напали по пути на работу или ещё чего. Я подстрахуюсь, конечно, но и сама будь настороже. Разрешаю в случае опасности применять всё из своего арсенала. Вплоть до…
— Я поняла. Спасибо. Только защита мне не нужна. Буду отвлекаться, если наймёшь кого-то, да и чужой человек этот всегда чужой, которого можно перекупить.
— Вот эти слова мне нравятся… Что попрошу… С завтрашнего дня будешь носить с собой диктофон. Маленький, но с большой памятью. Если что не понравится в окружающем, сразу нажимай кнопку записи. И решу вопрос с миниатюрным видеорегистратором. Есть знакомые, которые торгуют столь специфическим товаром. С виду — кнопка или пуговица на блузке, хрен кто обратит внимание. Законом использовать такое запрещено, но раз нас этот самый закон защитить не может, будем исходить из своих возможностей.
Не думал, что дальнейшие события будут развиваться столь стремительно. В понедельник, спустя три дня после неудачной вечеринки, ко мне на работу приехали сразу трое — Марина с незабвенным Арсением Багировичем и известный человек, которого прежде на тусовках толстосумов не встречал, Илья Крабатов. Бывший политик, ныне вполне успешный бизнесмен. Хотя, думаю, бизнес он никогда не ставил на второе место.
Подгадали к перерыву, который у меня был почти час.
Марина больше молчала, говорил Багирович. Жёстко и по делу. Во-первых, принёс извинения за случившееся, а главное для меня и самое ценное — положил на стол две флешки. Одна с записью, как он объяснил, камер видеонаблюдения, где была хроника с первой минуты нашего посещения и до момента, как мы покинули резиденцию. Вторая, где зафиксирован допрос женщины, что подписалась на моё устранение. Так же присутствовало видео опроса обслуживающего персонала, который на этот вечер по непонятным причинам был набран в малоизвестном агентстве.
— Та дама жива? — поинтересовался у мужчины и мне кивнули, но ни одного слова вслух произнесено не было. — Почему интересуюсь. Она должна была покинуть пределы города в течение суток. После трёх дней, если останется здесь, умрёт. Таковы правила профессии, которой она занимается. Своего рода Кодекс поведения. Она провинилась и за это следует изгнание.
Увидел, как Арсений быстро переглянулся с Крабатовым, но о чём они, меня мало интересовало.
— Сами фигуранты на следующее утро улетели в Дубай. Мы наводили справки о сроке их пребывания и возвращения домой. Ответ никто дать не мог. Подчинённые не в курсе. Мало того. В стране пребывания они чуть ли не каждый день меняют гостинцы. С ним четверо охранников, но всё это решаемо. Наши люди ведут наблюдение.
Удивился такому повороту дел. Слышал, что у Багировича обширные связи, да и он хозяин немалого числа предприятий по всей стране, но вот так, что бы вступились за меня. Даже смешно стало от такой мысли. Не за меня заступиться, за Настю. Я тут сбоку припёку.
— И что Вы хотите от меня услышать? — задал вопрос в лоб всем троим. — Если думаете, что желаю им смерти, ошибаетесь. Хочу, чтобы они испытали на себе, что я мог потерять. То, что на меня покушались, хотели убить, оставим за рамками.
— Вопрос стоит в другой плоскости. — Арсений Багирович посмотрел на меня совершенно невыразительным взглядом. — Будем исходить из реалий — кем Вам приходится Анастасия?
— Вопрос ставится даже так? — усмехнулся, увидев, как Марина опустила глаза. — Хорошо. Понимаю, рано или поздно эта информация станет известной. Настя моя невеста. Я сделал предложение, и она ответила согласием. Чтобы окончательно закрыть дальнейшие вопросы, отвечу. Я её наставник по ремеслу и мы живём вместе.
Не ожидал, что на лице Багировича впервые увижу улыбку. Да, этот человек, сделанный из камня, впервые проявил чувства.
— Спасибо за честный ответ, Вячеслав Викторович, это многое объясняет, но ведь у меня есть информация, что Вы опекун девушки. Это так?
— Абсолютно точно. До двадцати одного года, поэтому официальный брак отложили до окончания этого срока.
— Теперь могу понять смысл Ваших слов, что смерти виновных не желаете, а хотите, что бы они испытали на себе, что могли потерять.
— Хорошая память. Повторили мои слова почти дословно. Настя для меня намного больше чем любимый человек. Она для меня всё в этой жизни.