Река сентябрем освистана...Уеду по сентябрю.Провинциальной пристаниполмесяца подарю.Просроченные билеты,и в зале полно гостей...На стенках молчат поэтычетырнадцати мастей.Носатые и курносые, – великие, как один, – и бежевые, и розовые,лохматые и причесанные – молчат с голубых картин.А в жизни... Свеча грошоваяна выщербленном столе,да рядом – еда дешевая,да рукописи в золе...От бледности предрассветнойрельефно остреет нос,ведь он не всегда победнораскачивается средь звезд...Унылый, как диаграмма,как показатель краха...А драма – всего и драма,что славы пока ни граммада порванная рубаха....А лет через двести-триста(плюс-минус какой-то год)провинциальную пристаньобрадует пароход.(Такой пароход обычный,такой искрометно-зычный,возможно, исконно русский,а может, и заграничный).Он мыкнет гудком ей издали,дымище взовьет кольцоми в грудь зарыдавшей пристаниуткнется моим лицом.<p>Реклама душу вводит в трепет...</p>* * *Реклама душу вводит в трепет:пацан верхом на журавле.Здесь всё и вся кричит о небе.Здесь лишь крестьяне – о земле.А вот, как боговы невесты,как россыпь чистых жемчугов,как трассы в небе – стюардессы – сбивают ритм моих шагов.Билеты – райские путевки,дорожки, чистые, как лед...Вино в абстрактной упаковкезовет настойчиво в полет.Зовут небесные глубины...Я все на свете позабыл.Еще минута – и турбинызаржут, как тысячи кобыл.Целую встречных – есть потреба,ведь я небесный хулиган.Я пьян вином, грядущим небоми стюардессой горько пьян.В глазах угрюмого пилотатоскует звездная мечта,а я у морды самолетастанцую танец живота.Едва-едва взойду по трапу,найду нетрезвых земляков,и милый Омск прикрою шляпой,как горсть сосновых угольков.<p>Родина</p>Себя я люблю,но не скоро,а прежде – Россию любя,в России – Сибирь, в ней – свой город,в нем – сына,а в сыне – себя.<p>Рожденный в пекле горна...</p>* * *Рожденный в пекле горна,железа высших проб, – он гнулся так упорно,когда вгоняли в гроб... Как будто знал отличнопокойничий "уют"...Гвоздю небезразлично,куда его вобьют.<p>Ромашка</p>Двенадцать миниатюр цикла представлены в антологии "Строфы века": "Петр Первый", "Екатерина Вторая", "Шерлок Холмс", "Степан Разин". "Чапаев", "Ленин", "Хрущев", "Баба-Яга", "Бравый солдат Швейк", "Хлестаков", "Робинзон Крузо", "Суворов". Следует отметить, что выбор составителя антологии был ограничен именно этой, случайно попавшей к нему подборкой.
