— Правда, — подтвердила Алина. — Только я неслучайный человек. Мы с Ольгой подруги с детских лет. И в проклятия я не верю. В жизни есть белые и черные полосы. Если бы не Эмма, Ольга уверено шагала бы по белой полосе — молода, красивая, и под руку с любящим ее мужчиной. Вы не знали? У нее был роман!
Ярослава удивленно приподняла брови.
— С кем?
— С мужчиной. Они переписывались по Интернету, — внесла ясность Степа, — и он должен был к ней приехать неделю назад, но поездка в последнюю минуту сорвалась.
— И что, даже на похороны нельзя приехать? — язвительно спросила Ярослава. — И как зовут последнюю любовь моей сестры?
Алина только пожала плечами. Мы еще не успели ей рассказать о нашем расследовании: о том, как рылись в ее комнате, и о том, как влезли в компьютер Ольги.
— Слава, — потупив глаза, сообщила Степа. — В интересах следствия мы просмотрели Ольгину переписку.
— Слава? — еще больше удивилась Ярослава. — О господи! Не было никакого мужчины!
— Как не было? Мы сами читали! Она переписывалась с каким-то Славой! Другое дело, что он тоже оказался мерзавцем, если не приехал даже на похороны.
— Она переписывалась со мной!
— Мы видели фотографию!
— Это я в поездке по Камчатке! Мы, когда с Ольгой нашли друг друга, договорились, что она будет в целях конспирации называть меня Славой. Ярослава — Слава. Спросите: зачем? Ирина Аркадьевна была дамой любопытной — частенько влезала в компьютер дочери. Еще она была жадной, Ольгины деньги считала своими. Ольга боялась, что ее мать увидит во мне приживалку и устроит скандал. У меня, конечно, денег немного, но Ольгиных мне не нужно. Я и от помощи ее отказывалась. Единственно, мне Ольга выслала деньги на билет. Получилось ведь как: Ольга прислала мне деньги, я должна была прилететь в Ниццу, но билет до Парижа по акции оказался дешевле, причем настолько, что я смогла снять недорогую гостиницу на три дня. Я так мечтала посетить Лувр, побродить по Парижу. Вот и схитрила, что меня не отпускают по работе. Бес попутал. Знала бы, что так случится, ни за что бы Ольге не наврала. Очевидно, я плохая сестра.
— Вы просто не успели себя ею почувствовать. Переписка — одно, а живое общение — другое, — сказала Степа, добрая душа.
— Несколько раз мы разговаривали по скайпу. Потрогать ее я, конечно, не могла, но мы общались вживую. Она мне рассказывала, как живет, чем занимается…
Я посмотрела на Меркурьева. Интересно, он скажет Ярославе о завещании господина Матье? Пора бы сказать, хотя бы для того, чтобы посмотреть на ее реакцию.
Ярослава как будто прочитала мои мысли.
— Если завтра похоронят Ольгу, то я уеду завтра же.
— А как же нотариальная контора? — спросила я и еще раз выразительно посмотрела на Меркурьева.
— Не пойду я в никакую контору, — упрямо мотнула головой Ярослава. — Я знаю, что если Ольге здесь что-то и принадлежало, то только при жизни. Она мне рассказывала, как распорядился ее муж своим добром. Хотя, знаете, Ольга на него совсем не была в обиде. И над матерью, Ириной Аркадьевной, посмеивалась. Та все ее подбивала продать виноградники, гостиницу и переселиться в Америку. Ольге доставляло определенную радость то, что теперь мать зависит от нее материально.
— Могу представить, как злилась Ирина Аркадьевна, — хмыкнула Алина.
— В целом не простые у них были отношения, — поведала нам Ярослава. Но это мы и без нее знали. — Ирина Аркадьевна — женщина со странностями. Представляете, еще года не прошло после смерти Жака, а она стала заговаривать о том, чтобы ее дочь опять вышла замуж, но непременно за русского. Вроде и кандидатура у нее была. Красавец, потомок древнего рода. Только Ольга и слышать не хотела о женихе, которого ей сватала маменька. Не говоря уже о том, чтобы с ним встретиться.
— А зачем Ирине Аркадьевне нужно было, чтобы дочка непременно вышла замуж?
— Ольга сама удивлялась. От Ирины Аркадьевны можно было ожидать чего угодно. Мы же не знаем, что она пообещала так называемому жениху.
«И то верно», — подумала я.
Дверь тихонько отворилась и в проеме дверей показалась Венина голова.
— С вами все в порядке? — спросил он, подозрительно поглядывая на нашу компанию, к слову сказать, мирно сидящую на диване.
— Да, а что? — спросила я. Венин испуганный взгляд настораживал.
Вроде бы мы спокойно разговаривали, предельно допустимые децибелы не превышали, в то время как откуда-то снизу доносились голоса. Причем голоса эти звучали все громче и громче. Я сначала подумала, что там идет активное обсуждение следственного эксперименты, и каждый из постояльцев высказывает свою точку зрения. Обвиняемую увезли, напряжение спало. А народ у нас темпераментный, любит доказывать свое мнение с криком и руганью. А уж если успели на радостях выпить, то и до драки недалеко.
— Да так. Там Орлова бьют.
— За что?!
— Аристарх Бенедиктович, вам лучше спуститься. Вы, как полномочный представить страны, должны вмешаться. Иначе они его забьют.
— Этого еще не хватало! — спохватился Меркурьев и бросился к выходу.
