-Привет, капитан! Узнаешь? Гонсалеса не ищи, он в областной больнице нервы лечит, и, похоже, надолго. Его Фирюза добила все-таки - с того света достала! Мы его провожали со сходки ночью, до гостиницы довели и уже уходить собрались, а он как выскочит и давай круги по Лучанам наяривать. Все бегает и оглядывается - раза три Лучаны обежал и мы за ним. Нам уже надоело, а тут у мэрии его Фирюза и настигла - споткнулся он и рухнул прямо к ней, ну и как в песне - бабушка рядышком с дедушкой... Мы пока за нашатырем бегали, твои аборигены такую историю успели раскрутить!
-Так это он ее убил, что ли?! Тогда никакая больница его не спасет!
-Да нет! Он уже к холодной Фирюзе обниматься полез. Она там больше двух часов его ждала.
-Тогда кто ее убил? Не видели никого?
-Не трясись, капитан! Алина твоя пролетела прямиком к городскому парку и больше оттуда не возвращалась. А вот барышня из мэрии там была!
-Барышня? Час от часу не легче! Сгубил Фирюзу ее язык! Ведь говорил же - не болтай! А вы-то чего уехали? Расследование же не закончено.
-Нет никакого расследования, и убийства тоже нет! Скоро получишь заключение из областной судебной экспертизы. Нет доказательств того, что Шурыгина с крыши кто-то скинул, а все его переломы от падения с высоты.
-Так чего ж они так долго тянули?! Столько людей вторую неделю на ушах стоят!
-Да у них там какая-то путаница с двумя экспертизами вышла, вот второго, не вашего, и прибили. А ваш Шурыгин то ли оступился, то ли сам спрыгнул... Короче, это уже не наша забота!
-Понятно! Ну, ладно, успехов вам в вашем нелегком труде. А если рядом трудиться будете, то милости просим в гости - мы хорошим людям всегда рады!
-Чур, тебя, Карпухин! Мы и так еле выбрались из вашего сумасшедшего дома, Гонсалес вон прямиком лечиться отправился! Да и мы вашей свободы и самовольства наелись досыта, как теперь в нормальный рабочий ритм входить? Хотя классно у вас там, может и свидимся. Не верится, что твои горожане ничего новенького не учудят! - братья Штирлицы, вздыхая, распрощались с Карпухиным. Они уже с теплотой и грустью вспоминали маленький российский городок, что затаился в бескрайних южно-российских степях и яростно отстаивал свое право жить по совести, пусть и изредка. Ну а Карпухина позвал новый пароходный гудок:
-Ленечка! Господи! Скорее Ленечка! Найди ее! Я поняла, это Марибэль! Она у черного дома, где ее мать...
-Дарья Сергеевна, успокойтесь! Я уже бегу! Алексей, заводись быстро! Дильназ, повони Байженову! - на бегу командовал Карпухин, дослушивая в телефонной трубке сдавленные причитания Дарьи Сергеевны:
-Дура я старая! Девочки мои, только бы обошлось! Быстрее, Ленечка, быстрее!
Зловещее черное пятно надвигалось на Карпухина очень медленно, как он не торопил Алекса Вельде, резко рулившим стареньким, еще милицейским газиком. Хлопнув дверцей, Карпухин на ходу прыгнул к двери старой черной двухэтажки и, задыхаясь, рванул по лестнице вверх на второй этаж. Огромным стучащим молотом карпухинское милицейское сердце подгоняло его мелькающие, громко топающие ноги, ускоряло короткие, отрывистые вдохи его широко открытого рта, сжимало ужасом неизбежного его окаменевшую грудь - быстрее, быстрее, еще быстрее!
На самой верхней ступеньке деревянной лестницы, тесно прижавшись, сидели две зареванные маленькие девочки, из последних сил удерживающие друг друга от страшного прыжка в вечность.
-Живы! Живы! Слава Богу! - Карпухин обхватил их худенькие трясущиеся плечики - Все будет хорошо! Алина... Марибэль...
Несмолкаемый людской гомон, ненадолго отставший от милицейского газика, уже со всех сторон надвигался на черный дом. Лучановцы всех возрастов и полов заполняли площадку перед крыльцом, а народу прибывало все больше и больше.
Сашенька Карпухина с Юлией Владимировной Мозовской взяли на себя роли связников и докладывали горожанам, что творится в доме:
-Да живы они, обе живы! Марибэль только молчит и ничего не говорит, к ней уже Саня Пирогов поднялся...
-Пропустите Окуловых! Даже Алевтина прикатила! Чего молчишь? Мало тебя Наталья потрепала, как исковеркала девчонку!
-Да понятно, что Фирюза опять со своим языком вылезла! Она Марибэль дорогу не давала, все поучала и поучала, а та от слез не просыхала! Меру то надо знать!
-Говорят, случайно все вышло - толкнула ее Марибэль, а Фирюза упала и головой о камень ударилась. Нет тут никакого убийства!
-А испанский посланец чего загнулся, и куда он делся?!
-В больнице он, лечится от нас с Фирюзой, нервы мы ему расшатали! Сам же приехал, никто не звал - шлялся тут по ночам и днями куролесил. Вот и заболел, а Штирлицы сдали его в психушку.
-Жалко Фирюзу, но Марибэль-то какова! За себя постоять решилась! А я думала, она только плакать может да за Варенцами прятаться. Вот бабкина кровь и заиграла в ней, Анна никому спуску не давала!
-Так что ее посадят? За что? Это же несчастный случай!
-А где этот адвокат, которого Фирюза колбасой душила?! Чего не работает?!
