Во-вторых, экономика - в девяностые мы отказались от самодостаточности и автаркии, и какой-то период времени нам казалось, что мы стали равноправными участниками мировой экономики, поставляя ресурсы в обмен на современные товары и услуги, получая кредиты; и, таким образом, постепенно подтянемся к уровню западных лидеров. Запад нам этого не дал, и иллюзий по поводу равноправия у нас больше нет - там мы нужны только в качестве дойной коровы. Но и строить новую автаркию, какой был СССР, мы не сможем, да и не нужно. Мир изменился кардинально, глобализируя все его сферы, Запад создал себе новых конкурентов и соперников, а нам дал новые возможности и перспективы. В общем, чтобы получить даже свое заработанное, Россия должна быть сильным государством. Мы должны сотрудничать с множеством стран Запада и Востока, дальних и ближних, переплетая свои национальные интересы с их целями и задачами - мы должны войти в этот мир не только с нефтью и газом, но и наукой, культурой, идеологией, родством, мирными и военными средствами решения конфликтов, и многим еще. А потому, очень даже уважаемые мной лучановцы, бума потребления не будет. И про завод я вам обещать многого тоже не буду, но понимаю, что без него вам не выжить. И государству все-таки придется активнее вмешиваться в рыночные отношения - особенно это касается малых российских городов - думаю, здесь нам не избежать широкого применения плановой системы управления национальной экономикой через заказы, гарантии, монополии и другие инструменты. Но рынок - все равно останется основной формой, его главные достоинства - динамичность, гибкость, высокие потенциалы возможностей и полнокровное включение в мировую экономику.
Теперь что касается непосредственно российских граждан - никакого идеологического насилия не будет, мы свободны выбирать себе религию или безбожие, образ жизни и личное пространство, работу, место жительства - все, что нас окружает. Я думаю, именно в этом и состоит российское понимание гражданского общества, а не в постоянном антагонизме с государством, что и выливается в эти анекдотические оправдания своей деятельности наших организаций за сомнительные зарубежные гранты - это, мол, не я, эта унтер-офицерша сама себя высекла. В общем, никто не будет за вас выбирать, как вам жить, работать, воспитывать детей - все сами, пожалуйста! Но социальная поддержка - материальная, организационная, духовная тех форм поведения, которые соответствуют национальным интересам, от государства будет, если денежки заработаем, конечно. Ну а что хотите? Как потопаем, так и полопаем! Тем более мир переделывать, как коммунистические мечтатели, мы больше не собираемся - все, что заработаем, наше будет. Вот и все, что я хотел сказать, ну а ко двору пришлось или нет - вам решать.
Аркадий Николаевич шумно вздохнул и солидно вступил в полемику:
-Ну что ж, спасибо за откровенность и за то, что красивыми байками не кормите. Мы же не против рынка, свободы и чего-то там еще. Мы видеть больше эту глупость, безхозяйственность, разруху искусственную не можем! Никто не спорит, что завод наш не самый современный был, опять же, чего эти эффективные собственники только тянули с него почти пятнадцать лет, а не модернизировали? Значит, законы наши позволяли это! А сейчас, что же все они, как кутята шуганные, вокруг государственного мешка собрались - льготы дай, заказы дай, кредиты тоже - получается и в жирные времена они эффективно не сработали, и в худые попрошайничают. В чем эффективность-то? И потом, любое предприятие, завод не в чистом поле стоят, они же города держат, дома обогревают, школы, садики, больницы оплачивают, и, если не нужны больше, а кто спорит - и такое бывает, то что-то взамен должно быть! Кто мешает государству здесь и план, и рынок применить - льготы разные, кредиты выдать на новое строительство или модернизацию, иностранцев заманить. А нам в ответ столько лет твердят - ищите инвесторов, да какой же серьезный иностранец придет без поддержки властей! А дотации ваши да пособия, гранты всякие не нужны нам, нам работа требуется, а остальное мы сами сделаем!
Иван Кузьмич Яцко, перебивая выступающего великана, выскочил на сцену:
