Да нет, Анатолий и не жаловался особо, ну высказывался, бывало, непечатными словами – не без этого, но другого для себя не искал; хотя уже на третьем году ремонтной деятельности его стали отличать и областное чиновничество среднего звена и местные филиалы крупных компаний, потому как эффективных менеджеров в России хватает, а вот тех, кто дело настоящее может сладить своей головой и своими руками, тех поискать еще надо; хотя, думается, они есть и сейчас, только в юристы с экономистами подались – все современную экономику в России организовывают да обслуживают, а она подлая, ну экономика эта, до того дерзка и не благодарна, что менеджерские руки опускаются все ниже и ниже.
Но вскоре новая беда постучалась в дом Козинских – их радость и надежда, родная кровиночка, единственный сын Антон отодвинулся от них как от заразных больных, будто китайскую стену воздвиг от набегов варваров и если матери еще дозволял поцеловать себя и волосы взъерошить, то отца старался просто не замечать. Анатолий сначала пытался поговорить с сыном и по-доброму, и криком – все без толку, а потом понял – сын просто начал жить с чистого листа, и в этой новой жизни он – сирота.
Почему, за что Антон убил отца и мать? А это действительно интересно! Дети не выбирают тот мир, в который приходят, для них он как воздух – дыши или умри, они без оглядки подчиняются всем нелепым и жестоким его законам; но, творя самые страшные вещи, они все равно правы и чисты перед нами – все понимающими, все видящими и все предающими; они как карающие ангелы точны и неумолимы, и еще – они не боятся смерти, а потому становятся Павликами Морозовыми и Олегами Кошевыми, оставляя нам как жалкие объедки с их роскошного стола бесстрашия и правды лишь страх, стыд и бессилие.
Все эти смутные годы Анатолий спасал только себя, и сын покарал его за это предательство, потому, что отказываясь жить по новым законам, отец не взял с собой Антона; и светловолосый юноша на пороге своего совершеннолетия понял, что в этом дивном и чудном мире ему все-таки придется врать, унижаться и предавать. «Зачем?» – спросите вы – чтобы добиться успеха и стать материально или еще как-то, но обязательно независимым, независимым от всех и вся. Вот поэтому-то, когда в Лучанах появился первый нувориш Михаил Окулов, а его друг Анатолий Козинский не захотел поступиться принципами и обменять свою единственную драгоценную жизнь на кучу бабла, его сын Антон осиротел и вступил в безнадежные крысиные гонки
И сегодня в двадцать девятый июльский день, стоя на привокзальной площади, Анатолий внимательно смотрел в лицо Карпухина, и понимал, что уже не имеет права верить словам своего старого друга; ведь в прошлую злополучную ночь он многое узнал про своего сына и понял, что будет врать, изворачиваться и страдать, но не предаст своего мальчика на милость даже самого справедливого суда в мире. Он улыбнулся уже притворной улыбкой и бросил небрежно другу: « Ну, ладно, встретимся как обычно, посидим у меня, расскажешь новости» и ушел.
Карпухин, открыв рот, смотрел вслед Анатолию: «Да что же такое происходит?! С ума все сошли после вчерашнего! Да, Степан Фомич, не скоро ты еще успокоишься!».
– Вы обязаны его задержать! Он хулиган! Нет, хуже – он террорист! А эти вокзальные тетки ему помогают! Мы представители губернатора, вы обязаны нас оградить!
– Да! Господин Карпухин, прошу разъяснить прессе позицию правоохранительных органов!
– Да уймись ты, пресса самозваная! Господин Гонсалес! Пишите заявление, по крику дела не заводят.
– Они – чеченские ваххабиты! Вы видели ее глаза – это глаза фанатика! А вы куда смотрите?! У вас нападают на демократов! Я немедленно свяжусь с ФСБ!
– Кто фанатик, Маргарита, что ли? Какие чеченцы? У нас оттуда только армяне живут, а эти – поляк, хохлушка и татарка Фирюза – это они ваххабиты?!
– Э… Наиль Равильевич, может, мы дадим время полиции разобраться в этом инциденте?
– Сергей Васильевич! Вы поразительно лояльны к этим вокзальным хулиганам!
– Господин Гонсалес! Я немедленно размещу материалы в СМИ! Это вопиющее надругательство над свободой и демократией!
– Ага! Только не забудь добавить, что старая ваххабитка – твоя двоюродная тетка, с которой ты подралась в мэрии за час до этого теракта! И кстати, что она там про конфеты, голову убитого и «Оноре» говорила? Астра Радулова! Я официально приглашаю вас в РОВД завтра в двенадцать, в пятый кабинет.
– Вы не заткнете мне рот! Господин Гонсалес, вы правы, надо обращаться к федеральным структурам и поднимать общественность!
– Я не желаю участвовать в этой клоунаде! Я здесь по делу и никого поднимать не собираюсь! А вам, Наиль Равильевич, надо хорошенько подумать – что в заявлении писать будете – о мужике со шлангом, мороженой горбуше и вздорной старухе, которой вы в лоб дали?
– Но …куда я покажусь в таком виде? Прекратите снимать! Немедленно уничтожьте снимки! Астра!
– Не трогайте аппарат! Я журналист!
– Я запрещаю публиковать это!
