Арина не считала себя тургеневской девушкой, предложение ее не оскорбило — разозлило. И по причине старой как мир. Она хотела большего. Роль игрушки на месяц-другой, что ж… предложи это другой человек и в другой момент… Возможно, она согласилась бы, не раздумывая. Посмотреть мир… Почувствовать себя одной из избранных женщин, которые нравятся мужчинам и получают в подарок поездки на острова, меха и бриллианты.
Она поднималась к Евдокии Яковлевне в неожиданно боевом настроении, печатая шаг наподобие солдата, несущего вражеское знамя, чтобы спустя десяток-другой шагов швырнуть его оземь.
— Федор.
Сладко выговорила она. Одновременно постаравшись вложить в голос как можно большее количество яда.
— Федор. Вы меня озадачили. Теперь очень долго я буду переживать, терзаться, мучиться, не находить себе места, слоняться из угла в угол, страдать, впадать в отчаяние, валяться в депрессии, сходить с ума от горя, безумствовать… Бедная я бедная. Федор, спасибо огромное, не смогла оценить всю щедрость вашего предложения, что взять с провинциалки, работающей в действительно убогой конторе, как Вы проницательно заметили. И еще…
— Арина!
— Нет, я не договорила, потерпите одну минутку.
Арина перевела дыхание и сказала совершенно другим голосом, чувствуя, как он теплой волной охватывает его тело, будоражит, ласкает, тревожит.
— Федор, милый, славный, большой мальчик. Вы увидели новую игрушку и протянули к ней руку? Мне приятно, что я Вам нравлюсь. ИДИТЕ К ЧЕРТУ!
Последние три слова она крикнула и повесила трубку. На кухню заглянула невозмутимая хозяйка.
— Очевидно, если джентльмен перезвонит еще раз, вас не приглашать?
— Ни в коем случае.
— Ну, тогда отключим телефон. Судя по голосу и поступку, ведь вы не давали номер, так? А он его отыскал — мы имеем дело с чрезвычайно настойчивым образчиком Крутого Парня. Так ему и надо голубушка. Могу поручиться, что его отшивают не слишком часто. Вполне возможно клюнет уже по-настоящему. Рискнем!
— Евдокия Яковлевна, я не охочусь на него.
— Вы действуете в лучших традициях высокого флирта. Жертву следует обидеть, задеть за живое. Молодец.
Несколько ошеломленная своеобразной трактовкой своего поступка, Арина спустилась к себе. Несладкая, но реальная жизнь встретила ее очередной оплеухой: бабушка обкакалась.
Злополучное письмо разорвано на тысячу клочков, визитка смята и отправлена следом — в мусорное ведро, бабушка вымыта, напудрена присыпкой и благоухает лучше, чем иной младенец. Комната проветрена и «сбрызнута» яблочным освежителем, простыня и пеленка выстираны, отжаты и уже сохнут наперегонки. Руки намазаны детским кремом. Самое время лечь в постель и выкинуть из головы змея искусителя. Самое время.
Время.
Время?
В три часа ночи, устав метаться по дивану, Арина встала и отправилась на кухню. Ананас был уничтожен физически. (Пару ломтиков, впрочем, удалось спасти и спрятать в холодильник для бабушки.) После этого подвига девушка смогла, наконец, заснуть с легким сердцем и тяжестью в желудке.
В шесть ее разбудил орущий будильник. В шесть пятнадцать принесли телеграмму.
Новый рабочий день начинался с дикого недосыпа, головной боли и саднящих губ (с ананасом шутки плохи!). То-то пища для сплетен. Ай-да, тихая мышка! Глазки красные, рот распухший. Коллеги дали волю буйной фантазии. Не было смысла говорить правду, Арина отмалчивалась и пила кофе. Шесть чашек вместо одной законной. В отделе даже позабыли о любовнице ген. директора. Каких-нибудь два дня назад, Арина бы вела себя иначе, смущалась, дергалась. Но сегодня? Еще чего не хватало. Она зевала, работала и улыбалась. Телеграмма испугала ее и одновременно — подарила надежду. Мечта обретала плоть. До кукольных ли интриг родного коллектива в такой момент? Нет.
Дина Петровна вызвалась провести разведку боем. В полдень она, перемигнувшись с приятельницами, решительно поднялась из-за своего стола и пересекла мертвое пространство — не стучала ни одна машинка, не скрипел ни один стул, даже бумагой никто не шуршал.
— Ариночка, вы что-то бледненькая. Неважно себя чувствуете?
Лорелея, а не скромное беззащитное существо, ответила спокойно и лениво.
— Все замечательно, просто я не выспалась.
Дина Петровна лучилась преждевременным злорадством.
— Бабушка беспокоила? Не давала спать?
— Нисколько. Она дрыхла как убитая. Я ее утром, еле разбудила, чтобы покормить и умыть.
— Так значит бабушка ни при чем?
— Совершенно.
— Что же случилось?
Арина зевнула, прикрыв рот ладошкой. Встала и отвернулась к шкафу за очередной папкой. Грозная Дина Петровна не успела решить что делать — наслаждаться моментом, готовиться к отпору? Или атаковать взбунтовавшуюся скромницу? В бой вмешалось неожиданное подкрепление.
— Семен Петрович!?
Маленький человек в неопрятном дешевом костюме отодвинул тумбообразную воительницу с пути решительным жестом. Она повиновалась скорее от неожиданности.
— Довольно фарисейства!
— Семен Петрович??
— Довольно! Не смейте обижать девочку! Не смейте! Ясно вам?
