Улица за воротами стала многолюднее. Народ заселялся в соседние дома. Мы собирали новую дружину Мейстеров. Наёмники, преступники, бывшие военные, включая братьев Акатама с сестрой. Семьи будут держать бойцов в напряжении, так что большинство родных переезжало с ними. У всех были неприятности, до того как я их встретил. И надеюсь, честь осталась на современной Пратерре.
На полпути пришлось остановиться. Прямо у дверей первой попавшейся кафешки, так как жрать хотелось неимоверно. Походу, Ленка перехимичила с регенерацией, а может, так и надо. У нас-то целителя нет. Да и земное происхождение сказывается, я вечно забываю, что чудеса здесь буквально за углом.
В очередной раз набив брюхо, я с удовольствием подвигал восстановленной рукой. Всё же Ленка – ценное приобретение. Красивое. Мягкое. Горячее…
А официантка, приняв мою разминку пальцами за призыв, подошла ко мне. Я быстро вернулся из грёз, чтобы немного нервно посмотреть на женщину. В теле, за сорок, с огромной бородавкой на щеке и кокетливой улыбкой в мой адрес. Тихо расплатился, с испугу оставив щедрые чаевые, и практически убежал.
Только когда я сел за байк, до меня дошло. Видимо, женщина приняла мою похабную улыбку на свой счёт. Я заржал. И чаевых не жалко, накормили ведь вкусно.
Хорошее настроение потребовало выхода, и я решил позвонить старосте. Думаю, времени прошло достаточно. Она остыла, подумала и разложила ситуацию. И конечно, взрастила чувство вины за то, что я нажил себе врагов.
– Привет, моя противоречивая изумрудка, – зашёл я с козырей.
Комплимент сам пришёл на язык, как только я вспомнил нашу вчерашнюю встречу в кладовке. И в ответ услышал мой любимый вздох, в котором слышалось всё терпение мира.
– Дольмейстер, чего хотел? Опять завтра в школу не придёшь?
– Наоборот, обязательно приду. Буду лететь на крыльях любви.
– Дольмейстер, ты бываешь серьёзным?
– Всегда.
– Я тут подумала. Может, тебе действительно прогулять? Неделю-другую, пока всё не утихнет.
Чувство вины, я же говорил. Надо ковать железо, пока горячо.
– Я не знаю. А ты будешь звать меня Тим? А не это нудное «Дольмейстер».
– Хо… рошо…
– А я буду звать тебя Айяно.
– Ладно.
– Нет, лучше Ай. Или Айя.
– Дольмейстер!
– Тим. Мы же договорились.
– Тим, пожалуйста, будь серьёзен.
– Само собой, Ай.
И снова тот самый вздох.
– Доль… Тим, соберись. Ты же понимаешь, что нажил много врагов?
– Ну не совсем же я дурак, согласись.
– Это в тебе и пугает. Я только недавно поняла, что эта твоя вечная придурковатость – простая маска. Но она такая искусная, что даже я не смогла её разгадать.
Староста надолго замолчала.
– Если ты думаешь, что это значит, будто я умнее тебя, то хочу тебя огорчить: это не маска, я правда придурок.
– Я тебе не верю.
– Не надо, Ай, искать во мне глубокого дна. Разочаруешься. Я тот же самый придурок Дольмейстер, которому ты очень и очень нравишься.
Гудки в трубке намекнули, что с признанием я поторопился. Ну что со мною не так?! И насчёт одного заводика забыл поговорить. Одно расстройство.
Гномик, чувствуя моё настроение, ревел громче обычного, пугая прохожих и других водителей. Даже прямо снова повеселело.
Дольмейстер оказался прав, она действительно дура! Отец не то что не осудил дочь, наоборот, только по-доброму улыбался, слушая её рассказ. А услышав, что она теперь в неоплатном долгу перед одноклассником, даже засмеялся. Объяснил свой смех тем, что она забыла: кукловод сам допустил эту ситуацию, следовательно, кто кому должен – это большой вопрос.
Но Айя была не согласна с отцом. Пусть Дольмейстер устроил шутку, но опозорилась она сама. И громкая связь, и чуть не случившаяся глупая интрига – её рук дело. Так что Дольмейстер спас её, без всяких сомнений. А учитывая панику и страх на его лице, сделал это искренне. Тем более страх был за неё, потому что этот дурак вечно себя ведёт так, словно ему терять нечего и бояться ему нет смысла. Хотя это верно, через год закончится перемирие. И вряд ли чудо, спасшее их в предыдущий раз, случится снова.
– Знаешь, а я помню твои слова, сказанные три года назад, когда ты перевелась в нынешний класс, – с добродушной иронией ворвался в её мысли отец, показывая, что непроницаемое лицо дочери для него не так уж и нечитаемо.
Айяно покраснела.
«Папа, представляешь, слабак Дольмейстер посмел сказать, что я буду его женой!» – звенел тогда её голос от гнева.
– Как я понял, этот молодой человек так и не отказался от своих планов? – поднялся мужчина и потрепал дочь по голове, выходя из своего кабинета.
Айя обычно всегда выказывала недовольство этим жестом: не маленькая девочка она уже. Сейчас же никак не отреагировала. Точно, Дольмейстер тоже всегда показывал, что она нравится ему, несмотря на отсутствие выгоды. И главное, его глупые комплименты и пошлые намёки начались намного раньше её скачка в силе.
Она встряхнула головой, будто запоздало отвечая на ласку отца. Всё потом, сначала требовалось попробовать спасти дурака.
