Я пожелал им удачи, сказал Куро, чтобы он отвалил от кошки, и отключился. После, немного посидев в своём кабинете и закинув ноги на стол, я собирался отпроситься, как работа попёрла. Звонок за звонком. Логова различных банд, задержание нелицензированных магов и даже захват заложников. Я не отказывался, получая удовольствие от использования большей силы. Магия текла в моих жилах, сегодня удивительно послушная моей воле. И на этой волне эйфории я поначалу пропустил имена Куро и Ирки в просьбе о помощи полицейским, находящимся под атакой одержимых. Всё же не совсем мой уровень. Я работаю силовиком, а не экзорцистом. Но в следующую секунду мой байк выжимал всю мощь и даже больше. А в голове билась лишь одна мысль: «Моя котька!»
Гномик принимал силу не хуже современных аппаратов. Не зря я пожертвовал рукой, Кенчи не подвёл. И сейчас байк, казалось, летел. Никогда я не ездил с такой скоростью по городским улицам. И с такой наглостью. Любые заторы я объезжал по тротуарам. Сшибал уличные лотки. Пару раз проскочил сквозь павильоны.
Я очень спешил. Прорыв – это гарантируемая смерть. Тем более для тех, кто не умеет упокаивать одержимых. Так что я забил на будущие проблемы. На всё. Просто мне было необходимо спасти котьку. И может, в своём спасителе она, наконец, разглядит самого лучшего мужчину? Поэтому я гнал изо всех сил.
Место боя я услышал задолго до того, как увидел, потому что ехал переулками. Полицейские загнали! По ушам ударили звуки сирен, грохот выстрелов, сигналов машин, крики молитв, ругань и вопли боли. А выскочив на главную, я зафиксировал ожидаемую картину.
Огромный затор. Множество автомобилей, брошенных кое-как. И очень много людей. Раненых, кричащих от боли и мёртвых. Гневных без видимых причин и в ярости рвущихся вглубь, к монстрам. Но ещё больше просто испуганных и растерянных, что тупо стояли или бродили меж машин, словно забытые призраки. Но никого из них не бросили.
Полицейские, врачи скорой и пожарные выполняли свою работу. Не пуская бешеных за ограду и отстреливая монстров. Не убивая, просто не позволяя им подняться. Спасая раненых и тихо, спокойно разговаривая, помогая бешеным и испуганным. Туша начавшиеся пожары и оказывая первую помощь пострадавшим.
Я проскочил затор горящим метеором, уже не стесняясь откидывать машины и замешкавшихся людей «толчком». Во втором случае слегка нежнее. А чтобы исключить «дружественный огонь», я заранее зажёг перед байком большую иллюзию с полицейским значком – обычный пехотный щит. Три широких доски, сбитые тремя же полосками металла. Напоминание о том, что современная полиция пошла от городской стражи, которая не только следила за порядком, но и служила последней защитой при прорыве.
Возникший в руке меч позволил несколько помочь коллегам. Упокоил только тех одержимых, что были по дороге. Время стремительно убегало, что не мешало мне пожалеть о забытом в лимузине трофее. Я слишком молод для склероза. Всё мельком, пока не потерял соображалку.
– Моя котька! – завопил я, увидев истекающую кровью Ирку.
Тусклые всполохи «доспеха», загоравшиеся от попаданий, говорили о том, что остались секунды. Соображалка отключилась напрочь.
– Моя котька!
Я выпустил «радужные стилеты» в монстров, подкрадывающихся к беспомощной кошке и Куро. Телекинезом кинул двадцатку костяных игл к стрелкам. Потом удачно спрыгнул с байка, только забыв о Долли.
И хорошо, что падение встряхнуло меня, напомнив, что бездумная ярость не лучшая помощница в бою. Боюсь, я бы натворил дел. И так уже… Большую часть доступной силы я потратил на дорогу и «радужные стилеты», что скорее удивили, чем покалечили монстров.
Отключил «доспех», экономя ресурсы. Бросил мой артефактный нож недовольной Долли, выбравшейся из багажника. И тем же движением продолжил удар, вызвав фамильный меч в руку и рассекая прыгнувшего на меня монстра. Приказал марионетке охотиться на одиночек, иначе, несмотря на всю её ловкость, Долли бы сожрали. Затем печатями ударил троих поднимающихся одержимых, отметив затратность приёма. Лучше уж бить в упор. Расстояние до цели прямо зависит от потраченной магии.
Фамильное боевое искусство Дольмейстеров учитывало эту особенность. Поэтому левая рука использовалась в основном для ударов открытой ладонью. А печати были не только атакующими, изгоняющими, но и защитными, что делало левую руку одновременно и щитом. Сам стиль мне казался очень похожим на китайское ушу. Со своими особенностями. Сомневаюсь, что на Земле могли стрелять и блокировать удары лезвий и когтей голой рукой.
К сожалению, я не владел им в совершенстве и получил пару порезов. Вспыхнувшее болью плечо и злополучная левая рука показали, что очень правильно я не почитал себя за великого воина. Увлёкшись шинкованием и тем, как ловко у меня это получается, совсем забыл о другом противнике. А ведь должен был учесть, что древние скелеты, заточенные для противодействия холодному оружию, совсем ненадолго отвлекут тварей с автоматами.
