Блондин умел играть тоном и не удержался от издёвки. Хорошее, но не платье. Такие же туфли и сумочка. Я подумал о том, что не домучил мерзавчика. Больно быстро он пришёл в себя.
– Господа, единственное, чем вы можете загладить свою вину, это как можно более мучительно сдохнуть. Но я уверен, что о чести вы только слышали! Поэтому я, Тимор Дольмейстер, объявляю войну роду Нахтриттер и клану Владистужевых! – Моя последняя фраза гремела в абсолютной тишине.
Мало того что объявление войны не столь частое явление, я же имел наглость бросить личный вызов.
– Завтра вам пришлют официальные документы, а через три дня я загляну к вам в гости.
Мои слова обговаривали условия войны. Через оговоренный срок я нанесу первый удар. И только после моей атаки они получат право на моё убийство. Это схема появилась для того, чтобы не вмешивать собственный клан в личную месть.
– Ти-имо-ор, – протянула восхищённая Ольга.
Чаще всего подобный вызов в исторических романах звучал от преданных своей семьёй одинокими героями, что сражались во имя мести или справедливости, путая первое со вторым.
– О-ольга-а, – спародировал я девушку. – Поможешь юному герою в будущей войне?
– На то ты и герой, чтобы побеждать в одиночку, – отмазалась Толстосумова.
Практичная девушка. Знакомые поддержали смехом нашу пикировку.
– Я готов, – повернулся к Флайму с улыбкой.
Бой с Судзуки на фоне моего эпичного объявления войны прошёл скромно и ожидаемо. Подмастерью практически невозможно победить мастера, потому что заклинания второго тупо сильнее и пробивают защиту первого. Одноклассник, как я когда-то, был вынужден ставить по два «щита» на одну мою атаку, только предыдущие дуэли с ним же неплохо научили меня не просто быстро пользоваться защитой, но и атаковать парой заклинаний. Через минуту всё было закончено.
– Отец, мы скоро войдём в Воротный район, – вбежал Силамир Владистужев по ступенькам на крыльцо.
И полетел обратно. Крил Владистужев ударил сына без помощи силы.
«А он даже „доспех“ не успел поднять», – отметил крепкий, беловолосый, с серебристой сединой, бородатый мужчина мимоходом, спускаясь с крыльца.
– Ты что натворил, ублюдок?! – ещё раз ударил он сына. Не сильно, так, чтобы перевернуть на спину. – Ты уничтожил нас! – Но, увидев, что сын, скрючившись от боли, не реагирует на его слова, он бросил «исцеление».
– Способен слушать? – спросил он с презрением.
Его кровь не умеет даже терпеть боль – всего лишь треснувшие рёбра. А блондин второй раз в жизни испытал столь сильную боль. И первый раз – от семьи. Ещё недавно втайне презирающий отца, сейчас он его слушал очень внимательно.
– А вы чего стоите?! Других дел нет?! Запорю! – взревел мужчина, обратив внимание на замершую в страхе челядь. – Пошли, – бросил он сыну.
В кабинете они сели напротив. Только отец развалился в кресле, а сын сидел с прямой спиной и положив руки на колени.
– Ты уничтожил нас. Большинство компаний разорвали все долгосрочные контракты. Начались проверки наших предприятий. Нас покидают семьями. Ещё три-четыре дня, и клан Владистужевых исчезнет… – Мужчина устало потёр лицо.
– Отец, не лучше ли тогда ударить самим? – робко спросил блондин. – Если мы уже всё потеряли, то лучше погибнуть в бою! – закончил он смелее, увидев, что отец убрал руки с лица и заинтересованно смотрел на сына.
– Гляжу на тебя и понимаю, что всё бесполезно. Если даже мы выберемся из сегодняшней задницы, то после моей смерти ты всё равно всё прогадишь. Наследник… – произнёс мужчина, вложив максимум презрения в статус отпрыска.
– Почему, отец? Разве я не прав? Их всего двое…
– Заткнись! Пока я не прибил тебя собственными руками. Война, говоришь? Ты снова хочешь встретиться с младшим Мейстером? – Сын явственно побледнел. – Или вступить в бой с человеком, прозванным ручным чудовищем кукловодов? Который убивает с лёгкостью грандов? Которых, надо же, у нас ни одного. И главное, ты забыл, что если начнётся война, то первым делом защитники Мейстеров уничтожат наш Алтарь. Наших предков, что выбрали силу для потомков, проклятие вместо покоя?! А какой мы, к демонам, род без Кристалла и духовной защиты?! Почему, думаешь, Мейстеров не добили? Толк от победы, если ты теряешь саму суть рода? С ними ты собрался воевать?! – приподнялся мужчина.
Блондин испуганно вжался в кресло.
– Тогда… следует откупиться, – решился он подать голос, увидев, как родитель упал обратно. – Говорили, что у них денег даже на еду нет. Два миллиона для них огромные деньги.
– Да, мы откупимся. Только твоей головой. Эти древние твари признают лишь кровь. Готов умереть ради клана?
Судя по испуганному взгляду сына, совсем не готов. Несмотря на браваду в позе.
– Но, отец, он объявил личную войну, – возразил парень, взяв себя в руки. Всё-таки всю жизнь его учили сохранять лицо. И эти остатки воспитания позволили ему вспомнить главный факт. – Разве мы не справимся? – спросил он смелее, заметив задумчивый взгляд отца.
– Справимся, – подтвердил мужчина слова парня.
