— Морена хватит, он всё видит и знает, давай уже к сути.
Перебил её старец, отчего лицо её сделалось абсолютно безучастным, и продолжила она совсем по-другому.
— Хорошо, я Морена Свароговна. А ты, друг дорогой, перешёл дорогу кому-то из верховных аспектов. Предположу, что Вите. И она наградила тебя долгой и мучительной жизнью на последней стадии рака головного мозга. Так понятней?
Выпалила, уже изменившаяся в лице женщина.
— Мора, ну ты не перегибай уже.
Возмутился старик.
— А ты не учи меня, мне в отличие от тебя по больницам работать приходится, чтоб рассудок и силы сохранить. Ты-то у нас на одних только «барских харчах» можешь жить. А мне не просто подношения нужны, а добровольно отданные жизни. Такого новый барин нам выдавать не может — «преступление против человечества».
Почти крича, закончила Морена, глядя огненным взглядом на Чернобога.
— Каждого из нас отец создал таким, каким мы нужны были людям. У каждого своя роль. Сама знаешь, меня все злом считают, а я единственное, что делал, это не давал им упасть в Навь, разрушая очередной мост в бездну, так сказать.
Сказал Чернобог, и Морена немного успокоилась.
— У всех нас была своя жизнь и свои обязательства. Сейчас всё не так, как было раньше. И не будет уже как раньше.
Добавила Морена, и Чернобог хитро улыбнулся.
— И чего это ты скалишься, душегубец? Аль задумал чего? Против барина идти? Сам знаешь, что никто не знает кто и где он, а младшие так и вовсе не могут вспомнить, что произошло и когда.
Более тихим и заговорщицким голосом сказала женщина, обволакиваемая как будто мглой.
— Этот вот доходной, которого Вита с психу наградила шишкой в башке, мастер Проводник. И он видел «барина» не позднее, чем вчера. Как думаешь, чего это Вите простого смертного в мученики определять? А того, что «барин» умыкнул у него из-под носа двоих из трёх «упорядоченных» и пару балбесов «точку» и «тире».
Морена не смогла сдержать своего восторга и прям упала на стул перед Чернобогом.
— А ещё он целый новый мир вдавил в тутошнюю реальность.
Добавил старик, и подмигнул Дмитрию.
— Право, я удивлена. Чтоб «барин» сам вылез, это ж какую нужно было угрозу предоставить?
Хлопнув в ладоши, спросила Мора.
— А всё просто, калеченый наш способен барьеры «барина» силой, видимо, одной только мысли рвать. Это значит, что он может и его самого достать, и нам наконец-то будет, что ему противопоставить за его обман.
И эти двое засмеялись уже вдвоём, и от этого смеха веяло тьмой, холодом и смертью.
— Господа, совет вам да любовь, конечно, но я тут как бы умираю, или что?
Прервал я их разговор, показавшийся мне чем-то вроде какого-то потустороннего флирта.
— Спасибо за добрые слова, но мы и так давно уже женаты.
Сказал Чернобог.
— Я даже как-то и не думал, что у вас такое бывает.
— Что бывает? Любовь? Ты думаешь, это даровано только смертным? Нет, этот подарок-наказание для всех.
Сказал Чернобог и нежно взял Морену за ладони, на что она резко их отдёрнула и дала пощёчину старику.
— Я тебя ещё за ту пьянку, с тем медососом не простила.
Резко выпалила раскрасневшаяся женщина и отвернулась с характерным хмыканьем.
— Тысяча лет уже прошло, а она всё дуется. И не на то, что напился, а на то, что с собой не позвал. Вот и живу теперь на складе с братьями. Их жёны тоже повыгоняли, сёстры её, кстати. (Чернобог)
— И поделом. (Мора)
— А можно всё-таки к моему вопросу вернуться?
Неуверенно промямлил я, глядя на то, как боги ругаются о простых, житейских вещах.
— Да, извини. Я бы, конечно, ни за что не пошла бы против действий Виты. Только при сложившихся обстоятельствах, она сейчас не в полой силе, так как «триединство» нарушено. Если бы это было не так, ни в жизнь тебе бы помогать не стала. Но раз мой окаянный говорит, что ты можешь «барину» поднагадить знатно, то держись за всё, что можешь, сейчас будет больно.
И не успел я что-либо сказать в свою защиту, Морена выросла в размерах, её докторский халат разлетелся широкими полами белоснежного платья, разбросав по и без того белой палате снег, вокруг натурально поднялась метель. Я слышал голос Морены, вой вьюги, не иначе. Мои руки и ноги мгновенно окоченели, мне стало дико больно и страшно, из-за снега я уже ничего не видел, как вдруг снег завис в воздухе, и холод стал, как будто осязаем. Из снега ко мне тянулись длинные посиневшие руки, и на горизонте видимости сияли два огромных синих глаза. Руки взяли меня за плечи и протянули через снег, висящий в воздухе, но снег не расступался, он проходил сквозь меня. Я чувствовал каждую снежинку, кровь не текла в тех местах, где в меня входил снег только по той причине, что, по-видимому, был абсолютный минус. Этот кошмар продолжался пока всё моё тело, до последнего миллиметра не было проткнуто. Морена прижимала меня к себе и пела песню. А сзади меня по снегу было размазано моё тело.
— Крис, теперь ты не совсем человек. (Морена)
— Я бы сказал, совсем не человек. (Чернобог)
— Я провела тебя в Навь, оставив твою личность тебе. Ты никогда не заболеешь и никогда не проголодаешься, если сам не захочешь. (Морена)
— Я что, умер?
