У этого голоса было миллиард оттенков, он был и старый, и молодой, и мужской, и женский, и не знаю, как я это понял, но он превосходил все эти понятия и был чем-то всем сразу и ничем одновременно. А сама фигура, сколько бы не шагала в мою сторону, не приближалась ко мне физически, но всё равно становилась ближе. Готов спорить, это могло продолжаться вечно, но она так бы и не дошла до меня.
— Я знаю, что ни одна из сторон не права, и у меня есть решение их проблемы.
— До тебя тут была уже сотня таких. Чем ты отличаешься? (Нечто)
— Я знаю, кто ты. И знаю, что ты не поддержишь ни одно из решений, принятых обеими сторонами, а иначе ты не достоин своего имени!
Поборов апатию, вызванную подавляющей силой существа, буквально рыкнул я. Мне показалось, что во тьме всего необъятного пространства вокруг открылись и закрылись глаза.
— Ты интересный, играйся, пока мне забавно. (Нечто)
Прошелестел голос прямо за спиной, когда я увидел, что фигура исчезла из того места, где я наблюдал её бесконечное шествие.
…ны, там такое, чего ты никогда ещё не видел и больше не увидишь.
Закончил фразу Ноль, и я осознал, что я уже опять нахожусь в коридоре по эту сторону. Я был весь взмокший и наверняка бледный.
— Ааа, вижу, ты уже побывал там. И кем он привиделся тебе? (Ноль)
— Он? А это он, вообще?
Медленно проговорил я, давая понять собеседнику, что я испытал сейчас что-то ужасное, вызвавшее шок.
— Да, оплошал я, действительно, понятие «он» тут не совсем уместно. Ну да ладно, главное ты вернулся с той стороны. (Ноль)
— А что, кто-то не возвращался?
— Было и такое, просто испарялся человек и всё. Ну, мы привыкли считать это чем-то вроде проверки на чистоту. Хватит о плохом, давай я тебя в комнату твою отведу, тут у каждого своя, отдельная, благо измерение позволяет иметь ровно столько комнат, сколько людей в здании.
— В твоей комнате будет всё необходимое конкретно для тебя, тут так всё устроено. (Ноль)
— Как так?
— Я и сам не знаю, и не хочу знать. Знаешь, я понимаю, что это тоже как-то относится к ребятам, против которых мы воюем, но пока мы не переловим их всех, я буду пользоваться любыми ресурсами. (Ноль)
— Как категорично, а сколько вы уже тут базируетесь?
— Около полутора тысяч лет назад я просто проснулся тут и бродил по этим коридорам, пока не наткнулся на тупик, за которым был «он». (Ноль)
— И что, за это всё время ты не задавался вопросом кто «он», почему помогает, и как этот «дом» работает?
— Нет! (Ноль)
Как-то нервно и грубо сказал Ноль, давая понять, что не хочет это обсуждать. Мы преодолевали очередной поворот на пути к моей новой комнате, как чёрный росчерк, разделявший стены, раздвинулся и стал экраном. На экране появилось изображение слегка дёрганного человека.
— Ноль, у нас в Греции внештатная ситуация. (Координатор)
— Опиши. (Ноль)
— Местные провидцы клянутся, что к ним приходил некто Дый, во снах, и требовал свою дочь обратно, или пробудит Кракена. (Координатор)
— Ты хоть знаешь, кто такой Дый и Кракен? (Ноль)
— Дый никак нет, Кракен… (Координатор)
— Да не отвечай, и так же понятно, что тебе знать неоткуда. Дый это сам Зевс, мать его, а Кракен это Ктулху, а дочь мы и вправду его захватили. (Ноль)
— Наши действия? (Координатор)
— Соедини с любым из провидцев. (Ноль)
Сказав это, Ноль повернулся ко мне, улыбнулся и сказал.
— Смотри, как нужно богов бесить.
Экран разделился на две части, и на одной из сторон появился растрёпанный человек, говоривший на греческом языке.
— Я этой девке её же кнутом лицо располосовал так, что отец родной не узнает.
Проговорил Ноль, всё так же глядя на меня, потрясывая в руке хлыстом, который явно принадлежал Диве.
Не прошло и двух секунд, как грек на экране схватился за голову и закричал. Глаза его залило золотистым светом, а волосы на голове вспыхнули пламенем.
— Клянусь Тартаром, я сам лично буду охранять Кракена на пути к суше, вопреки договору с остальными старшими, если ты не вернёшь мне дочь. (Зевс)
— Ты сам выдал свою дочь за этого остолопа из леса, так что и вини себя за то, что она пошла против закона. Я лишь соблюдаю директивы, так что ничего личного, но ты же сам понимаешь, что тебе стоит только спрыгнуть с опустевших, не без моих усилий, улиц Олимпа, как я посажу тебя в батарейку, и ты будешь… ну, допустим, заряжать мой налобный фонарик, я на нём даже буковку Z нацарапаю.
С издевательским смехом закончил Ноль.
— Ты подписал всем, кто встанет на моём пути смертный приговор.
Заключил спокойным голосом Зевс, и голова провидца взорвалась изнутри, забрызгав камеру и комнату, в которой он находился.
— ОООуууу.
Вскрикнул я, не сдержавшись от увиденного, и меня тут же стошнило.
— Эвоно как, я и не знал, что они так могут. (Ноль)
— Я в порядке, в порядке.
— Ты мне боец тут не раскисай, сейчас не до слабостей. С комнатой твоей повременить придётся, задание-то, как раз для твоего отряда. Так что амунируйся, выдвигаемся немедленно.
— Прям тут?
Ноль только взглянул на меня, и я не стал переспрашивать. Только в голове заиграло:
Встаю один, сердце рвётся из груди,
поднимая знамя, не доживший до седин
