— Так я ослабил эффект. Кстати, твоя амнезия тоже может быть последствием взгляда на нас, ты же до взрыва нас не видел и не слышал? А когда мы вошли в зону твоего восприятия, первое, что ты увидел, были наши маски, активированные для боевых условий. (Незнакомец)
— Как же всё это замудрёно.
— Ладно, хорош уже пустой трёп разводить, пока не вспомнишь своё имя, или не получишь новое, будешь носить номер, как и все в ковенанте. (Незнакомец)
Сказав это, он подозвал одного из приспешников.
— Сорок седьмой, сколько сейчас сотрудников в отряде «Гром»?
— Сорок два!
Ответил тот незамедлительно.
— М-да, как-то иронично. Ты ведь тоже из отряда «Гром»?
— Так точно! (47)
— Так, а где ещё пятеро? (0)
— Убиты при исполнении. (47)
— Как? (0)
— Молнией. (47)
— Шутишь? В отряде, который должен предотвращать угрозы, сопряжённые с опасностью прямого попадания электрических разрядов высокого напряжения, и персоналом, специально отобранным с наивысшей сопротивляемостью к этому фактору, пятерых убило молнией? (0)
— Так точно! (47)
Ноль нажал на затылке какие-то кнопки, маска разошлась, и он снял её, чтоб было видно его недоумение и разочарование. Это был пожилой мужчина с прямой, седой до бела бородой, его глаза были не просто синего, а лазурного цвета. Волосы собраны сзади, отчего было видно, что у него заострённые уши. Его лицо было слишком прямым и правильным. Больше всего, если бы это было возможным, то он напоминал сказочного, но старого эльфа. Он хлопнул себя по лбу, и немного раздражённо сказал.
— Сорок седьмой, ты видел, как этого молодого человека отшвырнуло молнией? Не отвечай, это был риторический вопрос. И всё же, он не был одет в специально изготовленный костюм, предотвращающий повреждения такого рода, у него просто есть на это сопротивляемость! Его, чёрт возьми, не убила молния одного из богов этих самых молний! Ты меня понимаешь? Так какого хрена люди, специально обученные и одетые по последнему писку в этой сфере, были убиты тем, что не должно им причинять никакого вреда?
— Вода. (47)
— Что вода? (0)
— Стояли в воде, когда ловили «Навок», кто-то из «электрогенерирующих» «сущностей» бросил «заряд» в озеро. Были сварены заживо. Убитых непосредственно молнией в отряде «Гром» — ноль. (47)
— Пшёл вон, сорок седьмой! Ты, вот ты всегда такой, аж бесишь. Напомни, почему ты всегда в отряде быстрого реагирования? (0)
— Вы не можете меня убить. (47)
— Ах, да. Тебе же невозможно нанести вред. (0)
— Это как?
Спросил я, действительно удивившись услышанному.
— А вот так.
Резко сказал Ноль, вытащил пистолет, направил в лоб сорок седьмому и нажал спусковой крючок. Прозвучал щелчок, но звука выстрела не было, ещё щелчок и опять тишина. Перевёл пистолет вверх, и прозвучал выстрел.
— Восхитительно.
Всплеснул я руками.
— Для него да, а вот когда его хочется за что-нибудь уволить, причина тут же выпадает из головы, из-за этого его прозвали «Непогрешимый». Нанести вред он может только сам себе, и то, только если действительно сочтёт себя за что-то виновным. Именно вот таких людей мы находим и вербуем тех, в ком сильна кровь «по праву рождения».
— Значит так, теперь ты сорок восьмой из отряда «Гром».
Обратился ко мне Ноль, положил руку на плечо, улыбнулся и добавил.
— Добро пожаловать в «Рагнарёк».
— Это так называется ваша организация?
— Именно, создана 2053 года назад и успешно борется с наступлением тёмных времён под предводительством «Иномировых сущностей» и сохранением «Человека» доминирующим видом на планете.
Прямо перед нами встали двое подручных и с силой воткнули руки в воздух так, как будто собирались его растянуть в разные стороны. Что, собственно говоря, и проделали в следующие секунды. Они буквально разорвали плоть пространства, открыв разлом.
— Ни черта себе! Это что такое?
Сказал я, как можно более удивлённым голосом, немного пятясь назад.
— Это дверь домой. У всех есть такое место, которое они называют домом, и место, которое находится за разломом, «Рагнарёк» называет своим домом, хотя у каждого из нас когда-то был свой дом.
Краем глаза я уловил еле заметную, но глубочайшую печаль в бесконечной синеве его взгляда. Он знал, что такое потерять дом, не в смысле разрушения здания, а в том смысле, что и я, он стал слишком чужим для своего же дома. Потеря этой связи оставляет огромный рубец на теле нашего сознания и полностью меняет восприятие мира в целом. Ты теряешь дом, но обретаешь волю быть свободным даже в заточении. (Неужели я сопереживаю ему? Хотя, я до конца не уверен, что он абсолютное зло. С его слов, зло это как раз «сущности», и они защищают человечество от гибели или рабства, но почему тотальным уничтожением, разве нельзя договориться?) Загомонили в голове голоса. Давно не слышались, как только вернулось ощущение защищенности, заработало и собрание? Трусливые нытики. Дожили, я уже ругаюсь со своим подсознанием.
— Прошу, после Вас.
Указал на разлом в пространстве Ноль.
