Проводы империи полностью

Изгоняющие взвалили на себя мешки с рабочим инструментом (опытный колдун чужим амулетам не доверяет) и зашагали вслед за провожатым, сдержанно матеря экономных горожан, не удосужившихся прислать за ними хотя бы пролетку. Су’Никар шел размеренно, в том темпе, который мог поддерживать целый день, и уделял равное внимание сгрудившимся вдоль набережной лачугам и пустой на всем видимом протяжении реке. Контраст с прежним бурлением жизни был поразительный, и изгоняющий заподозрил, что Император не только тракты распорядился закрыть, но и речной флот с Тималао увел (хотя зачем на юге баржи, неспособные выходить в море, – непонятно).

Дорога виляла, стражник на все вопросы отмалчивался, но Су’Никар уже догадался, какая работа их ждет: склады императорских поставщиков – четыре пакгауза с собственным причалом, возведенные с размахом, без экономии на ширине пожарных проездов или качестве материалов. Других достойных объектов в этой части берега не было, а мелкие сараи частников в случае заражения полагалось сжигать целиком.

Он угадал.

Бывшая императорская собственность выглядела жалко. Раньше – образцово-добротные, сейчас строения стояли с облупленной, изгвазданной бурыми пятнами штукатуркой, сорванными ставнями, продырявленными крышами. Ветер бросил в лицо удушливый смрад, хорошо знакомый изгоняющему по странствиям, – смесь запахов дерьма и стухшей крови, любимый аромат смерти. Су’Никар внезапно понял, куда делись печатные из бараков: городские власти не стали жечь набитые невывезенными ценностями склады или рисковать одаренными, для того чтобы снять с пакгаузов магическую защиту. Ненужные больше грузчики, докеры и носильщики вручную сбивали печати со стен и ворот, разряжая на себя охранные амулеты. Когда дело было сделано, оставшиеся в живых похоронили мертвых, город избавился от нахлебников и получил хранящиеся в пакгаузах товары практически неповрежденными. Если бы не нежити, заселившие помещения в отсутствие людей, настроения властей ничто бы не омрачало.

– Ждите здесь, – буркнул стражник и умчался куда-то тяжелой рысью.

Изгоняющие нашли тень и устроились в ней, прихлебывая из фляжек холодный чай и проверяя амуницию. Солнышко припекало, и вонь разложения становилась совсем уж невыносимой (может, из-за нее местные и уступили работу приезжим). Ученики выкопали в грязи оторванную кисть руки и принялись пугать ею друг друга. Су’Никар прикрикнул на охламонов и велел выкинуть дрянь в реку (а то извозятся, провоняют, а потом спи рядом с ними). Представители городских властей появились еще минут через пятнадцать, вчетвером – помимо знакомого стражника, смердящий могильник решились посетить складской сторож, чиновник средних лет и долгожданный пастырь.

– Почему прохлаждаетесь?!! – набросился на них чиновник, пряча лицо в смоченной уксусом тряпке.

– Мы не прохлаждаемся, – сурово пресек его Су’Никар, – а готовимся к решительному рывку!

Делать какие-то телодвижения в отсутствие пастыря изгоняющий не видел смысла.

Чиновник сердито мотнул головой, но тон сбавил и без лишнего апломба обозначил фронт работ – прогнать гостей, восстановить отвращающие знаки (ничего экстремального). Следуя правилам, Су’Никар проговорил вслух полученные указания и дождался в ответ ясного и недвусмысленного «да» (а то будут потом всякие козлы блеять: «Я не то хотел, я не так сказал!»). Интересоваться именем и должностью человека он принципиально не стал: раз это сделка, а не следование Уложению, то и этикет соблюдать ни к чему. Если подобное отношение и задело чиновника, изгоняющий этого не заметил.

– Действуйте, господа, действуйте, – напутствовал их горожанин.

Почему бы и нет, когда возможность есть? Дело-то знакомое!

Изгоняющий пресек попытку учеников форсить и организовал работу в стиле, обычно свойственном Су’Хамату, – скучно, последовательно и без огонька. Хитрый старик всегда действовал так, когда что-то не понимал или в чем-то сомневался. Цепочка ритуалов заняла вдвое больше времени, чем могла бы, зато была предельно безопасной и минимально разрушительной. Парочка фом, почти созревший гуль и что-то пытавшееся стать, кажется, кровавым туманом покинули этот мир без резких возражений, точно по Уложению. Подзабытое ощущение близости Источника взбодрило Су’Никара и привело в настроение агрессивное и боевое.

Но нежити быстро кончились, а запал остался.