Проводы империи полностью

Есть в Суэссоне особый сезон, когда вездесущая глина уже перестает быть размокшим от дождей месивом, но еще не превращается в тонкую, оседающую на любой поверхности пыль. Проклюнувшиеся из скудной почвы побеги достигают максимального роста (где-то по колено) и приятно разнообразят железисто-красный пейзаж бело-желто-зелеными пятнами. Вся земля словно сжимается: дорога, зимой требовавшая два часа, теперь занимает минут пятнадцать… И кое-кого этот странный топографический выверт конкретно забодал.

Три десятка смуглых улыбчивых людей трудились не покладая рук: прорыть канавы и уплотнить насыпь способны были большие машины, но уложить гранитные плиты так, чтобы они лежали веками, мог только человек. Максур взирал на результаты своих трудов с гордостью: серая лента дорожного полотна рассекала поросшее чахлой растительностью пространство и где-то за горизонтом соединялась с невидимым уже Королевским трактом. Новую трассу местные окрестили имперской. Так далекий И’Са-Орио-Т все-таки немножечко вторгся в Ингернику.

– Жара! – вздохнул руководивший работой мастер.

На взгляд Максура, солнце, неспособное за два часа снять с человека кожу, тянуло только на большой фонарь. Но слов, чтобы донести до ингернийца простую истину, не хватало, приходилось молча улыбаться.

Раздался гудок подъехавшей по проселку машины, и рабочие начали складывать инструмент на козлы – рабочий день считался оконченным. Недовольным этим обстоятельством оставался только старый Харун – он считал, что трудиться следует от рассвета до заката и спать тут же, на голой земле. Удобства ослабляют дух! А теплый душ и простыни для землекопов – вообще очевидная ересь. Из уважения (такого каменщика пойди поищи) со стариком не спорили. Мастер проверил инструмент (не нужна ли где замена?) и последним залез в кузов. Машина покатила в лагерь, до которого по-хорошему можно было и пешком дойти – всего километра три.

Тряска делала болтовню невозможной и мысли невольно улетали вперед, к чистой одежде, плотному ужину и мягкому матрасу.

Подумать только, а Максур, когда нанимался на строительство дорог, извелся весь – больно уж безумными выглядели условия. Еда, одежда, жилье, подвоз к месту работы, да еще и деньги потом какие-то дадут! Но выбора не оставалось – во всех других случаях ему нужно было сказать, чем он занимался до сих пор (то, что свое прежнее ремесло следует держать в тайне, Максур понимал без подсказок), а в дорожники брали всех.

То есть действительно всех.

Выпрыгнув из кузова, Максур быстро осмотрелся и невольно поморщился. Рядом со столовой уже суетились рабочие с других этапов, а напротив штаба строительства стоял фургончик совершенно неразличимого под пылью цвета. Но Максур-то знал, что с боку у него белый круг!

Опять мышей ищут, эпидемии опасаются. На взгляд Максура, это выглядело попыткой запретить рассвет. Рабочие на больших стройках всегда болели и дохли! То, что в их отряде откинулся только дурак Сугир (умудрившийся найти где-то змею и наступить на нее), было просто временным недоразумением. Дергаться заставляло другое – ловить блох и крыс приставили пастыря. Тот, правда, именовал себя мастером зверей, но Максура не проведешь – эту сволочь он узнавал по глазам. Соответственно, и пастырю угадать Максуров род занятий сложности не составляло…

Са-ориотцы обменялись настороженными взглядами и разошлись каждый по своим делам.

Дарим Амиши тайком сотворил знак, отвращающий злых духов (особенности ингернийских порядков не в первый раз вызывали у него тихий стон).

Подумать только – принять на работу императорского десантника! Как он не утоп только, их же всех считали погибшими?!! Особенности армейских печатей делали их носителей совершенно неприспособленными к гражданской жизни, но этот как-то сумел себя преодолеть.

Чего только не бывает!

– Как у нас дела, мистер Амиши?

К белому подошел начальник строительства.

– Скажу так: никаких тревожных симптомов. Пищеблок в полном порядке, рабочие соблюдают гигиену, отхожие ямы своевременно опорожняются.

– Очень хорошо!

Ингерниец был действительно рад результатам проверки: за строительство стратегических (с его точки зрения) дорог местное правительство неплохо платило, однако включало в договор множество не относящихся к делу пунктов, особенно при найме рабочих-иностранцев. В итоге к бесправным иноземцам тут относились лучше, чем к соплеменникам… Впрочем, нет, соплеменники сюда ехать вообще отказывались, тем более – за такие деньги.

– Ждем вас через месяц?

– Да, мистер Крент.

Один месяц прошел, другой – начался, бесконечная карусель поездок, проверок, осмотров и выполнения предписаний пошла на следующий круг. Должность санитарного инспектора оказалась хлопотной, не слишком доходной, но Амиши рассматривал ее лишь как первый шаг для натурализации в Ингернике. Тяжело в его возрасте заново строить карьеру! Все для дочери, все ради нее. Не будь с ним его малышки, белый предпочел бы остаться в Крумлихе и смиренно разделить участь его обитателей.