И. Н.(один). Если смотреть на вещи философски, то все нормально. Все в порядке. Более того, все неплохо. Даже божественно-гармонично. Вот доведись нам всем родиться, к примеру, в Португалии. Ну и что? Ну сидели бы мы сейчас в Лиссабоне. Ну-у, на площади, скажем, Васко да Гамма, в сквере. Ну-у, говорили бы что-то. И сами бы не понимали, чего мы говорим. Потому что португальского языка-то мы не знаем. Ну, и дальше что? Невнятица. (Пауза.) Да-а, довольно радостно, что жизнь в общих чертах удалась. Что касается вариантов ее окончания, то именно об этом стоит подумать… а может быть, кое с кем и обсудить.
А. Х.(вбегает, неся в руках чашку). Вода! Альпийская, слабогазированная, привозная, импортная.
И. Н. Ираклий, ты почему не слышишь меня? Ты почему долга своего не исполняешь? Если ты мой Ангел Хранитель, то и дай мне воды ключевой, глубинной, моей землей рожденной, чтобы сила ее вошла в меня, всю суть мою свежестью взбудонила, разведулила. Той воды дай мне, которой земля моя напоена, словно заново рождена есмь… то есть – есть!
А. Х. Господи, слова-то, слова какие! Вас слушать, это… это… и сравнить-то ни с чем нельзя. Сей момент, Исидор Николаевич, мигом принесу, что заказано.
И. Н. Да ладно, это я шучу. Дай пригубить.
А. Х. Напоить? Или вы собственнолично?
И. Н. Сам. Не маленький. Слава богу, большой жизненный багаж позади.
А. Х. Так я вам тогда ручки развяжу. С ручками-то сподручнее.
И. Н. Да уж не без этого.
Ираклий снимает путы с его рук. Исидор Николаевич берет у Ангела-хранителя чашку. Пригубляет.
И. Н. А ты, Ираклий, плут!
А. Х. Как это? Ой! Что вы сказали-то? Это почему?
И. Н.(попивая воду, как нектар). Да потому, что подарок посулил, в торбе своей рылся-рылся, да так ничего и не достал. Ты что же, зажилить хочешь адресованную мне вещь?
А. Х.(вскинулся, засуетился). Батюшки светы, да как же я… Ф-фу-ты господи, а торба-то где? (Бегает по комнате.) Виноват и прощения не достоин, рассеянность, склеротические явления, первые дальние раскаты грома надвигающегося маразма. (Слышен дальний гром. Ираклий поднимает палец вверх.) Вот! Идет, идет на нас великий маразм! (Вдруг замечает свою торбу.) А-а, вот она! (Хватает, начинает рыться в ней.)
И. Н.(попивая воду). Был тут Евгений Павлович, ты его должен помнить, мясистый такой… на полонез пожаловал. По-моему, он совсем спился. Такую ахинею нес.
А. Х. Вот, нашел… (Разворачивает что-то маленькое, много раз завернутое.)
И. Н. А молодежь подрастает толковая… Могут за себя постоять… Жуткие хамы…Тут двое… подпрыгивали… Да-а, смена идет… Пугануть бы надо эту смену, чтобы место свое знали… (Отхлебывает.)
А. Х.(наконец размотал, протягивает нечто). С днем ангела!
И. Н.(берет, разглядывает). Что это?
А. Х. Верблюд, Исидор Николаевич.
И. Н.(важно). Вижу. Да-а… А к чему – верблюд?
А. Х. Подарок. Верблюд, который может через игольное ушко пройти. Богатый не может в рай пройти, а верблюд может.
И. Н.(важно, понимая). А-а-а!
А. Х. Это на холодильник можно прилепить, там магнитик. Тюк, и будет на холодильнике верблюд.
И. Н. Да-а, вещь! Недурно. Спасибо тебе. И сонму передай – спасибо! Слушай, дорогуша, а который час?
А. Х.(делает жест в сторону часов. Часы бьют быстро три, а потом медленно три). Без трех три.
И. Н. Так они же сейчас пойдут. Заболтался с тобой. Поверни меня, Ираклий, а сам сматывайся.
А. Х.(мечется). Да куда же мне? (Бежит к правой двери.)
И. Н. Да уж не туда! Там непременно на них наткнешься. Ты вéрхом, только вéрхом, Ираклий.
Ангел-хранитель хлопает в ладоши, сверху спускается трос с крюком-карабином. Он прицепляет крюк к конструкции за своей спиной, к крылышкам.
И. Н.(наблюдая за его манипуляциями). Блюм-то не подошел, не знаешь? Или так, без него будут ходить?
А. Х. Нету пока Блюма. Блюма нет. Господи, только б успеть. Только б не застукали. Ах, ручки-то, ручки привязать.
И. Н. Да я так накину. Не в автомобиле же едем. Милиции тут нет. Да и времена не те. Большая свобода нам дана. (Кое-как приматывает руки.)
А. Х. И то правда! (Справился с застежкой, хлопает в ладоши, глядя вверх.)
