Влад закатил глаза, запираясь в комнате. Его взгляд остановился на помятой белой простыни, которая была пропитана алой кровью. И тут он вспомнил всё в точности, что произошло сегодня утром. Захотелось снова извиниться.
В квартире Романа пахло женским парфюмом, около кровати, прямо на полу, были раскиданы вещи, в том числе и лифчик, который был снят через одежду вчерашней ночью. Родители уже уехали на работу, так как будние дни начались, а вот у молодёжи, похоже, только закончились. Роман практически не спал, часто просыпался из-за того, что Олеся то ногу на него положит, то разговаривать во сне начнёт. Итог: не выспался. Зато счастливый. Проснулся он, конечно, раньше девушки, прямо как по фэн-шуй. Его взгляд был ещё долго прикован к красивым румяным щёчкам, золотистым кудрям. Следил, как дёргаются губы. Однако, та проснулась практически сразу же, как только телефон Романа издал надоедливый рингтон. На экране высветилось любимое «мама», сонно потянувшись до телефона, лежавшего где-то в районе колен, Роман ответил на входящий вызов.
-Да, мам? -прикрыл ещё заспанные глаза, которые по неизвестной причине сильно болели, а правый вообще дёргался. Тонкие пальцы свободной руки потянулись к своим запутанным волосам, ероша их в ещё худшую сторону.
-Проснулись? -спрашивает Светлана Фёдоровна, заполняя карточки…больных.
-Ну…-протяжно произносит юноша, в следующую секунду переводя взгляд на девушку. Она лежала совсем рядом, еле приоткрыв глаза после не долгого сна, спать не хотелось, но и не выспалась. Потирала свои виски, фокусируя свой взгляд на глазах юноши. Те горели океаном. Но лишь бы не утонуть — единственное желание.
Олеся слышала, о чём говорила мама, даже передала ей привет. Той было непривычно осознавать, что её сын уже достаточно взрослый и все дела, потому задумалась о его будущем. В комнате было довольно прохладно. Парочка долго не лежала в постели, решила уже подняться, умыться и заняться более полезными делами. Рома чувствовал себя, будто лет семьдесят стукнуло, а Олесе хоть бы хны, бодрая, как бык! Девушка осторожно села на край кровати, натягивая на себя одежду. Подумала о том, что можно было вообще не спать, ибо за три часа сна только ещё больше спать хочется.
-Лесь, а Лесь, что делать будем? -застегнул тёмный коричневый ремень у себя на брюках, а после ловко надел оранжевую футболку, которая сразу бросалась в глаза за счёт своего яркого цвета.
-Давай мультики посмотрим? -предлагает девушка, в ответ ловит вопросительные взгляды, но в следующую секунду — одобрительные. Наконец-то одевается, толкает Романа в сторону, когда тот пытается заправить постель. Олеся привыкла, что такие дела обычно приходятся на неё. Начала складывать по-своему простынь.
-Ну давай, только не у меня, здесь вряд ли каналы с мультфильмами будут, -кивает на телевизор русоволосый, попутно поттягиваясь в спине так, что послышался хруст. Наблюдает за девушкой, что с улыбкой уже спросонья ходит, затем решается пойти на кухню, чтобы сделать завтрак. Тут уже он сам будет готовить, ибо хочет дарить Олесе свою любовь не только через объятия и слова с поцелуями, но ещё и через милые завтраки и прочие знаки внимания. На завтрак юноша предпочитал овсяную кашу, значит, и Олеся будет её есть. Рома решил включить ещё музыку на радио, которое верно работало практически лет пятнадцать. Да-да, верно. За всё это время оно ломалось раз тысячу, но юноша, мотивируя себя тем, что будет будущий инженер, всегда садился за починку аппарата. Что он, не мужик что ли?
Музыка играла атмосферная, сочеталась со снегом, точнее, с его остатками, которые выпадали за окном. Сами окна были наполовину зашторены, но свет не горел. Юноша, напевая под нос знакомую и уже выученную мелодию, ждал, пока сготовится каша. Потом его руки потянулись к двум чашкам, которые стояли по соседству с тарелками. Это они вчера ночью так оставили. Олеся, конечно, вымыла их. Русоволосый аккуратно налил чай, отдалённо улыбаясь, будто заклинило.
-Фух, -в спальне парня Олеся уже десять раз убраться успела, теперь кружит у зеркала и начинает экспериментировать с причёской. Пальцы путаются в мягких пушистых волосах, собирая часть в тугой конский хвост. Скулы вновь и вновь напрягаются, когда остаётся петушок. Её строгий взор оценивающе осматривает свою фигуру, руки трогают невидимый жирок, а мина девушки в миг скисла. Ну всё, готово.
