-Всё равно не убежишь, стой, -кричит в след Пётр, ослабив шарф у себя на шее. Он мешал дыханию, а тут оно как раз нужно при полном параде. Дыхалка подведёт — мальчишка-то уйдёт. Но тот даже не слушал, бежал напрямик всему, извинялся перед людьми, которых нечаянно толкал или задевал. Оказались в женском отделе.
-О, прокладки! -даже с радостью говорит Роман, не смотря ни на цену, ни на упаковку, просто сметает одной рукой все прокладки, которые успели попасть в поле зрение, в корзину. Всё, дело сделано. Осталось удрать и оплатить покупку. Они продолжали бежать, но тут на их пути стали появляться более серьёзные препятствия. Роман сначала споткнулся о мягкий цветок с размером со взрослой овчарки. Сейчас они находятся в отделении, где можно было оставить детей на время. Тут стояли две небольшие горки, а также множество мягких игрушек и прочей дребедени для детской души. В эту кучу и упал Роман, когда в очередной раз споткнулся о какого-то животного. Корзину он ещё держал в руке, а вот из неё вывалилось несколько упаковок с прокладками. Дыхание Ромы было сбивчиво, ещё хуже, чем во время пробежки в сам гипермаркет.
-Ну неужели, думал, буду вечность за тобой бегать, -также дышал Пётр, расслабляя брови и черты лица. Он не любил напрягаться или злиться, но порой само выходило. Он же сам это проговорил во время того, как тоже споткнулся об игрушку. Упал в ту же кучу по соседству с Ромой. Но тому уже было плевать, удирать всё равно если и получится, то на выходе перехватят. Петруша поспешно принялся приподниматься, уже нависая над той же кучей игрушек.
-Стоять! Видишь это? -еле произносит Роман, протягивая к лицу Петра одну из упаковок. Вертит ею перед его глазами, а тот непонятно осматривает её, приоткрывая рот и дыша уже через него.
-Вижу.
-Это — мой жезл! Спасения, -глаза Ромы закрываются, а сам он откладывает в сторону эти прокладки. Тогда до Петра дошло. Не стоило так пылить, нужно было разобраться в ситуации. Хотя, много кто, наверное, поступил бы примерно также, подумал о другом. Пётр встаёт с игрушек, отряхивает пальто и пиджак, поправляя тугой галстук на шее. Протягивает руку Роману. Тот берётся, тоже вставая с места.
-У Олеси эти, да?
-Эти, да. Страшная вещь, -еле приводят дыхание в адекватное, Пётр начинает смеяться после всего осознания случившегося, за ним хохочет и Роман. Ловят на себе вопросительные и пугливые взгляды детей с горки.
Теперь Роману дали слово выговориться, рассказать, что же всё-таки произошло на самом деле. У Петра оставалось, конечно, недоверие к юноше, но удалось рассеять его большую часть. Оплатили покупки, затем сели в машину парня. Тот сказал, что подвезёт Рому до дома, потому что сил, наверное, идти у него уже не оставалось.
-Значит, обещания сдерживаешь, -улыбается Пётр, пристёгиваясь ремнём безопасности. Заводит ключом машину. Роман повторяет манипуляции с ремнём, всматриваясь в окно. В салоне было намного теплее, чем на улице. И жопогрейки сработали. Даже желание ехать домой испарилось.
-Когда как, кому как, -улыбается и говорит после долгой паузы Рома, крепко держа в одной руке ручку пакета от магазина.
====== 27 Глава. ======
Вечер вторника. За сегодня многие заработались, ибо конец зимы, а как правило, в это время работать не очень хочется, быстро устаёшь. Светлеет уже раньше, а темнеет позже. Чувствуется приближение весны. Осталось совсем немного до капели, полностью растаянного снега и мартовских праздников. Завтрашний день обещал быть ещё труднее, чем этот. В среду уже играть в другом городе, с совершенно неизвестной командой. Тренер юношеской лиги уже весь иссяк, особенно в последнюю неделю. Он вызывал свою команду на тренировки каждый божий день, чтобы их действия были отчётливы и правильнее. Конечно, есть и слабое звено в команде — реакция. Она была только у единиц в команде. А ещё запасных нету. Пришлось брать всех, кто ходил на тренировки с самого начала года. Вдруг что, а играть некому.
-Маааам, паааап, мне всё надоело! -в родительской комнате уже слышались крики из комнаты сына, всхлипы, да такие смачные, что страшно становилось, вдруг что серьёзное. Но они уже привыкли, что Костя убивается из-за всякой ерунды, говорит, что устал от всего и не хватает сил именно моральных. Тот скатывается по двери ванной, согнув колени. Его руки обняли их же, а глаза прподнялись вверх, дабы устранить риск плача.
-Что на этот раз? -со вздохом выходит Валентина Александровна, завязывая ремешок на домашнем халате. Как же юноша любит выплакаться в него, кто б знал! Женщина уже была готова ко всему, и не удивилась бы новым истерикам, потому что привыкла к такому поведению сына. Главное — успокоить может.
