— Да я мечтаю в Университет.
— На какой факультет?
— Да или филологический, или исторический.
— А конкурс пройдешь?
— Думаю, что да. Я — никогда не волнуюсь. Спокойный очень.
— Ну и хорошо. И чем же тебе протез будет мешать? И учиться будешь, и работать. Даже ещё усидчивей. В науке больше сделаешь.
— А вообще жизнь?
— А кроме науки — что вообще?
— Ну, там…
— Жениться?
— Да хотя бы…
— Найдё-ошь! На всякое дерево птичка садится…
Для Вадима личная жизнь сводится к удовлетворению физиологических потребностей. Эту мелкую проблему всегда можно решить. Она не стоит внимания, как и гуманитарные склонности простодушного подростка, на лице которого Вадим не примечает «светлой печати таланта» (219). Поэтому он сворачивает разговор о любви и
Пытается это сделать Костоглотов — третий диалог о выборе стези происходит после перенесенной подростком операции. Но тщетно.
Топила, топила ему опухоль жизнь, а он выруливал на своё.
— И в университет?
— Надо постараться.
— На литературный?
— Ага.
— Слушай, Дёмка, я тебе серьёзно: сгубишься. Займись приёмниками — и покойно жить, и подшибать будешь.
— Ну их на фиг, приёмники, — шморгнул Дёмка. — Я правду люблю.
— Так вот приёмники будешь чинить — и правду будешь говорить, дура!
Не сошлись. Толковали и ещё о том о сём. Говорили и об Олеговых делах. Это тоже была в Дёмке совсем не детская черта: интересоваться другими.
Взрослый интерес к другим той же стати, что страсть Дёмки к «общественной жизни», «правде», гуманитарии (литературе) и его скрытая мечта о настоящей любви. Поэтому следующий за диалогом с Костоглотовым отчетливо плотский эпизод (утешая Асю, Дёмка говорит, что готов жениться на ней, а потом целует ее обреченную, но еще прекрасную грудь (336–337)) не подтверждает циничное суждение Вадима, а его опровергает. Так корректируется и название главы («Всюду н
— А ты — что?.. — полушёпотом спросила Ася, готовая рассмеяться, но с сочувствием. А ты до сих пор не… Лопушок, ты не…?
‹…›
— А ты?..
Как под халатом была у неё только сорочка, да грудь, да
— Фу, да у нас — половина девчёнок!.. (заметим, что далее Ася рассказывает о других! —
Цитированная глава 10-я называется «Дети» — в главе «Всюду нечет» акцентирована Дёмкина взрослость, а заклинания Аси — «Ты — последний, кто ещё может увидеть её и поцеловать! Уже никто больше не поцелует!» (336) — вовсе не доказывают, что кто-то уже ее грудь целовал.
Сопряжение мотивов любви и литературы, присутствующее в главах «Каждому своё» и «Всюду н
— Ну а правда, как ты думаешь? Для чего… человек живёт?
‹…›
— Как для чего? Для любви, конечно!
Для любви!..
