Верочка случайно узнала, что дочка подруги живёт с «крутым» бизнесменом. Великовозрастный зять владел крупной сетью зубных кабинетов в Москве. Тогда стало понятно, почему его тёща так защищала современную власть. Мол, пусть я плохо живу, так хоть Светланка отлично устроилась.
В 14-го января 2020 года, на моём рабочем столе зазвонил телефон. Я поднял трубку и услышал голос начальницы строительного отдела института «ПромЗерноПроект». Она приглашала меня в свой кабинет.
Когда-то давно, данная организация была проектным институтом всесоюзного уровня. Она усердно трудилась не только для краёв и республик СССР, но и для многих стран нашей планеты.
Заказов было полно. В «конторе» работало почти девятьсот инженеров и техников. Их кабинеты занимали пятиэтажное здание шириною в пятнадцать и длинною в сто сорок метров.
Ведь как ни крути, а везде на Земле люди растили ячмень, пшеницу, рожь или рис. Всё это нужно было собрать, очистить от пыли и плевел, хорошо просушить и засыпать в закрома на хранение.
То есть, крестьянам требовались элеваторы и разнообразные здания, где обрабатывают весь урожай. Плюс ко всему, нужны всякие мельницы для изготовленья крупы и муки.
Затем, начались глобальные реформы советской республики, которые, как нам говорили тогда, «приведут к процветанью России». Спустя тридцать лет, оказалось, что нам нагло врали. У «наших хозяев» были совсем другие задумки.
Огромное здание теперь пребывало в чьих-то загребущих руках. Институт «ПЗП» превратился в маленькую частную лавочку, где трудилось всего лишь пятнадцать сотрудников. Трое из них, привлекались к работе лишь время от времени.
Судя по отчётам правительства, в России, как прежде выращивали много зерна. Но, то ли, оно теперь было девственно чистым и генномодифицированным, то есть совершенно не гнило от сырости? То ли, без всякой очистки и сушки шло за границу прямо с полей?
Скорее всего, все плодородные земли попали в «нужные руки» нескольких невероятно огромных агрокомпаний. Монополисты уничтожили фермеров и мелких производителей всевозможных культур. Они завели свои проектные фирмы, а все остальные оказались никому не нужны.
Увидев меня, начальница указала на стул, стоящий возле её небольшого стола, и посмотрев мне в глаза, твёрдо сказала: — Работы нет никакой, и в ближайшие месяцы ничего не предвидится.
К этому времени, мой возраст уже перешёл пенсионный рубеж. Кусок чёрствого хлеба мне был обеспечен «родным» государством. Я давно был готов к такому повороту событий. Написав заявление об увольнении по собственной просьбе, я тут же пошёл к хозяину нашей конторы.
Из разговора с мужчиной я с прискорбьем узнал кое-какие детали. Оказалось, что две недели назад, шеф ездил в Москву для «участия в тендере». Сельхоз министерству России нужно было построить большой элеватор для храненья зерна и крупную мельницу для производства муки.
В огромной приёмной сидело всего два человека. Ещё одного недавно позвали к большому чиновнику. Все они были хозяевами частных контор, и занимались разработкой подобных объектов. Люди представляли Самару, Краснодар и Сибирь. Больше таких специалистов в «великой» стране уже не осталось, совсем.
Мужчины часто встречались в кабинетах Москвы, хорошо знали друг друга и свободно общались на разные темы. А чего же им было между собой враждовать? Документы с предложеньем цены за проект давно находились в распоряжении заказчика. Ничего в них уже нельзя изменить. Оставалось лишь ждать, волевого решения вельможных персон.
— Ты сколько насчитал за работу? — спросил сибиряк.
— Четыре миллиона рублей, а как у тебя? — поинтересовался мой шеф.
— Четыре пятнадцать. — ответил мужчина и хмуро добавил: — У Краснодара три девятьсот.
Разница оказалась совсем небольшой. Всё говорило о том, что цена соответствует реальной стоимости данной работы.
Тут моего шефа позвали к министру. Чиновник глянул в бумаги и сразу взял быка за рога: — Ты просишь четыре миллиона рублей. Министерство сможет вам дать лишь два восемьсот. Краснодар готов сделать всё за данную сумму.
— За данные деньги я не смогу разработать документацию в полном объёме. — покачал головой мой начальник и печально вздохнул: — Ведь придётся ещё заплатить и за экспертизу проекта. А их услуги потянут тыщь на семьсот.
— Как знаешь. — лениво бросил министр. Его вид говорил, что разговор завершён.
Мой шеф вышел в приёмную. Он опустился на стул и стал ждать момента, когда сибиряк тоже выйдет из кабинета начальства. Тот появился через пару минут. Выяснилось, что и он отказался, работать за половину цены.
— Три дня назад, — продолжил рассказ мой насупленный шеф: — из министерства мне прислали письмо. Оно сообщало, что Краснодар просит убрать из состава проекта часть производственных зданий. Иначе, он не сумеет, разработать документацию в полном объёме.
Внизу стояла приписка министра, обращенная лично к владельцу нашей конторы: — Роман, составь мне такую бумагу, где говорится о том, что Краснодар не может выбрасывать эти сооружения из общего перечня. Иначе нарушиться вся технология переработки зерна.
