— Я ответил в Москву, что ничего им писать я не буду. Мол, вы договаривались с краснодарской конторой, и разбирайтесь с ней сами. Зачем, мне врагов себе наживать?
Под конец разговора, шеф сообщил, что работы у нас впереди нет никакой. Я отдал заявление и получил полный расчёт. Вернувшись в отдел, я рассказал всем сотрудникам о беседе с начальством, собрал свои вещи и пошёл восвояси.
Через пару недель, я был в том же здании, по личным делам и зашёл в свой бывший отдел. Там начинался капитальный ремонт. Видно хозяин решил сдавать все помещенья в аренду.
Вопрос только в том, кому оно в нашей Самаре теперь может понадобиться? Шесть лет назад, в здании было много народу. Все бегали по коридорам, как муравьи. Теперь же вокруг полно пустых кабинетов.
Например, от нашей конторы осталось пять человек: хозяин, завкадрами, его родная сестра, то бишь, секретарша и пара инженеров-строителей. Они «подбирали хвосты» по не сданным объектам. Все остальные благополучно уволились. Прочие фирмы тоже закрылись.
— Ну, вот и настал конец «ПЗП». Теперь в «великой» стране осталось лишь две частных конторы подобного профиля, в Сибири и Краснодаре. Только они, ещё смогут, запроектировать здания для хранения и переработки зерна.
Скорее всего, теперь будем есть искусственную муку из Китая». — подумал я грустно и поплёлся домой.
После того, как институт «ПромЗерноПроект» приказал долго жить, я обзвонил всех знакомых архитекторов и инженеров. Поговорив с каждым о том и о сём, я рассказал абонентам о закрытии фирмы и с надеждой спросил — нет ли возможности, куда-то устроиться?
Все, как один человек, ответили мне, что их «институты» сидят без заказов и ждут неизвестно чего? Они постоянно участвуют в тендерах, но все объекты уходят только к родным и друзьям крупных самарских чиновников.
Большая часть проектировщиков города, оказалась без всякого дела. Старики «наслаждались» существованием на миниатюрную пенсию, которой хватало лишь на оплату квартиры и на то, чтоб не откинуть копыта от голода.
Те, кто был чуть моложе, нашли для себя работу охранников. Кто-то попал в гардеробщики, кто-то превратился в уборщиц в ещё не закрытых конторах. Молодёжь устроилась мерчендайзерами в торговых сетях. Они там раскладывали товары на полках.
Я погрустил, по поводу окончания очередного периода своей биографии, плюнул на всё и стал жить себе дальше. Через пару недель всё устаканилось. Я сидел за компьютером и писал те литературные опусы, до которых пока не доходили конечности: руки и ноги.
В конце января, мой интернет отключился. Наступил очередной срок оплаты. В Самаре стояла середина зимы. Температура минус двенадцать с небольшим ветерком. Я оделся в соответствии с погодой на улице и двинулся в офис оператора сотовой связи. До него было не так далеко, всего с километр.
Прогулявшись по небольшому морозцу, я, через пятнадцать минут, достиг намеченной цели и подошёл к терминалу, принимавшему деньги. Выяснилось, что автомат не работает. Он и раньше меня плохо слушался, а теперь совсем отказал.
Я направился к стойке, за которой сидели две молодые кассирши. Девушка в модных очках оказалась свободна. Я назвал номер модема.
Она пощёлкала мышкой компьютера и спросила очаровательным голосом: — Какую сумму кладёте на счёт?
За интернет я платил ещё в прошлом году. Зная, что после Рождественских праздников цены в стране опять поднялись, я тут же задал встречный вопрос: — А сколько сейчас стоит данный тариф?
Девушка меня, словно не слышала. Она смотрела на монитор, что-то читала и, ожидала, когда я отвечу.
— В декабре было двести сорок рублей. — сказал я кассирше: — У меня на счету что-то осталось с прошлых оплат. Возьми двести пятьдесят, чтобы было без сдачи. — я протянул две бумажные сотни с полтинником.
Она пробила нужную сумму, отдала мне маленький чек и занялась новым клиентом.
Через четверть часа, я вернулся домой. Скинув в прихожей тяжёлые зимние вещи, я прошёл в тесную комнату, включил старый компьютер и с удивленьем узнал, что интернет не работает. Прошлось снова одеться и бежать в тот самый офис, откуда недавно пришёл.
Девушка, которая меня обслужила, была занята другим посетителем. Чуть вдалеке, в небольшом закутке, сидела её молодая начальница. Перед ней стоял такой же экран, как перед другими сотрудницами. В данный момент она оказалась совершенно одна.
Я подошёл к менеджеру, подал ей чек, который не успел к счастью выбросить, и объяснил ситуацию.
Женщина посмотрела в компьютер и сообщила: — С первого января ваш тариф стоит 275 рублей в течение месяца. Вы заплатили 250. Этого мало для оказания данной услуги.
— И сколько на счёте сейчас? — спросил я изумлённо.
— Двух рублей не хватает. — заявила мне женщина: — Доплатите и всё будет работать. (В то время, на два рубля можно было купить лишь небольшую коробку со спичками.)
Осознав смехотворность названной суммы, я вскинулся от недовольства, и громко спросил: — А почему мне ничего не сказали, когда я платил?
— Кто вас обслуживал? — спросила начальница.
