— Вон та молодая коза. — кипя раздражением, указал я на девушку.
— У нас ни одной козы не работает! — осадила меня строгая женщина.
— Девушка, что сидит в дальнем углу. — поправился я.
— Идите и заплатите ей два рубля. — закончила дама разговоры со мной.
Переполненный злостью, я, громко ворча на такую работу, направился к двум юным сотрудницам офиса. Помня, что нахожусь в общественном месте, произносил я тогда только цензурные фразы. Да и не так, чтобы громко. Скорее вполголоса.
Обе кассирши были заняты делом. Два человека уже оплатили услуги. Они ждали получения чеков, чтобы убрать их в кошельки. Других посетителей поблизости не было.
Худенькая оперционистка, что так обслужила меня, сидела, потупив глаза. Её молодая соседка, девица ярко выраженного хабального типа, отпустила клиента и попыталась заткнуть извержение моего красноречия. Она заявила, что хватит кричать. Это мешает работать.
— Когда перевалит за шестьдесят, посмотрим, как ты начнёшь реагировать на такие фортели. — сказал я в ответ: — А то заставили меня старика, снова тащится сюда.
Ответить девушке было, в общем-то, нечего. Тогда она применила обычный приём всех работников российского сервиса. То есть, прикинулась оскорблённой невинностью: — Я с вами не переходила на ты! — заявила она и постаралась испепелить меня злобным взглядом.
Она не держала в руках ни кастета, ни биты, которой играют в бейсбол. Весила явно меньше меня. Ростом была значительно ниже. Поэтому, я не боялся её грозных очей.
— Возьмите с меня два рубля, и я сразу уйду. — я протянул ей купюру.
— Я занята другою работой. — фыркнула разъярённая фурия и уткнулась в компьютер.
Тут освободилась та девушка, что была виновата во всей этой истории. Я протянул ей деньги и чек и спокойно сказал: — Раз заставила меня прогуляться, то и дальше тебе работать со мной.
Девушка молча взяла мои деньги. Злая соседка выхватила из пальцев подруги купюру, швырнула бумажку на стойку и прокричала: — Не обслуживай ты его. Пусть идёт куда хочет.
Я снова отдал девушке деньги. Фурия опять отняла у соседки купюру и бросила мне. Так продолжалось ещё пару раз. Тогда я не выдержал и заявил: — Зовите сюда ваше начальство. Я буду разговаривать с ним.
Скандалистка вскочила и кинулась в тот закуток, где сидела более взрослая женщина. Пользуясь отсутствием боевитой подруги, девушка взяла мои деньги, сунула сдачу и пробила мне чек.
Тут прибежала её «крутая» товарка. Видно, начальница приказала ей не скандалить со мной. Не то ещё вдруг, позвонит в главный офис. Оправдывайся перед руководством потом. Вернувшись назад, злая, как собака, мегера только сверкала глазами.
Взглянув на кипящую, как чайник, девицу я с усмешкой сказал: — Я здесь рядом живу. Если и сейчас интернет не подключите, я снова приду.
К счастью модем заработал. Бежать к ним, ещё один раз мне уже не пришлось. Правда, платежи за февраль и за март я проводил в другом отделении данной компании. Оно находилось чуть дальше, чем первое, но там работали лишь молодые ребята лет двадцати.
Неделю спустя, я успокоился и почти позабыл инцидент с молодыми кассиршами. Внезапно в квартире закончился хлеб. Я влез в сапоги с наполовину отпавшей подошвой, надел пуховик ярко-жёлтого цвета и, натянув на макушку вязаную «шапку шахида», пошёл в магазин.
Минут через десять, я спокойно ступил в небольшую пекарню. За прилавком топталась одна продавщица лет двадцати. Возле неё находилась её молодая коллега. Перед ними стояла покупательница такого же возраста.
Скромно одетая девушка тыкала в пальцем в витрину, на которой лежала разнообразная выпечка. Она лениво выспрашивала, как и что называется и с какою начинкой внутри?
Рядом с каждым из тех пирожков лежал чётко написанный ценник. В нём было название свежей продукции, его содержание и, конечно, цена. Но, то ли, юная фифа не умела читать? То ли, ей было лень это делать? Ведь проще спросить персонал. К тому же, хоть какое-то время, можно побыть в центре внимания всех окружающих.
Других покупателей поблизости не было. Поэтому, одна продавщица терпеливо общалась с клиенткой: — Это с капустой, это с картошкой, это с повидлом. Не хотите ли взять и чашечку кофе?
Я шагнул поближе к прилавку. Вторая работница глянула на старика в странной одежде и поняла, что я не из богатых клиентов. Она вошла в разговор своей компаньонки и начала ей помогать.
То есть, стала давать комментарии типа: это удивительно вкусно, это очень полезно, это только из печки. Так придворные пекари убеждают принцессу отведать, что-то на завтрак.
Я положил на прилавок деньги без сдачи и обратился с той продавщице, с которой секунду назад встречался глазами: — Буханку белого хлеба
— Вы видите, мы обслуживает покупателя. — взвилась она.
— Ваша подруга и одна с ней управится. — откликнулся я.
— У нас всего одна касса. — продолжала упрямиться девушка. Было отчётливо видно, ей очень неприятно общаться со мной, но надо же, что-то ответить нахалу. Мол, отстань старя рвань. Мешаешь работать.
— Пока она, у вас ничего не берёт. — возразил я спокойно.
