Наконец, очередь дошла до меня. Едва я уселся, как женщина вдруг заявила, что волосы у меня слишком грязные. Поэтому, я их должен немедленно вымыть.
На улице было тогда градусов десять по Цельсию. В помещении не больше шестнадцати. Сидеть в моём возрасте с мокрой башкой, значит, тотчас простудиться, а может быть, подхватить воспаление лёгких.
И это во время «пандемии коронального вируса». Да если меня вдруг упрячут в больницу «великой» России, я там подхвачу эту заразу и точно откину копыта. Это тебе не советское время. С тех пор медицину у нас почти совершенно разрушили. Разве, что в центре Москвы осталось, что-то приличное.
— Стригите, как есть. — сказал я в ответ.
— Вы когда мыли голову? — взвилась парикмахерша
— Вчера. — бросил я, чтоб отвязаться от её притязаний.
— Волосы у вас слишком грязные! — настаивала упрямая женщина. Можно было подумать, что целых два дня я не сидел за компьютером в прохладной гостиной, а усердно трудился в угольной шахте.
В перепалку вмешалась хозяйка салона. Двигаясь к креслу, я прошёл мимо неё. Так что, тётушка хорошо рассмотрела состояние моей шевелюры: — Воды сейчас нет! — со значеньем сказала она.
— Могу постричь его только машинкой. — отрезала женщина.
Я собирался сказать, что согласно постановленью правительства, она должна прикасаться ко мне только в перчатках. Однако, решил, что не стоит обострять ситуацию.
Просидев час и десять минут, я не хотел тащиться куда-то ещё и ждать столько же, если не больше. Наверняка, везде сейчас длинная очередь из сильно обросших людей.
— Стригите машинкой. — сказал я со вздохом и добавил уже про себя: — «Всё равно на работу ходить мне больше не нужно. Через пару недель волосы вырастут до того состояния, которое мне нужно теперь».
Парикмахерша взяла инструмент, приступила к работе и возилась со мной почти полчаса. Наверное, сильно боялась запачкаться.
Дождавшись, когда стрижка закончится, я, сдерживая своё раздражение, со вздохом сказал: — Моя мама меня стригла машинкой всего за десять минут.
— Я вас ещё и ножницами кое-где подравняла. — возмущённо воскликнула женщина. Интересно, что там было равнять после прохода машинки с насадкой?
Не вступая в полемику, я провёл рукою по черепу, ощутил волоски длинной пять миллиметров и угрюмо спросил: — Сколько с меня?
— Двести пятьдесят. — не моргнув глазом заломила она.
— Да такие деньги я всегда платил за «канадку». — хотел я сказать. К сожалению, нервотрёпка с «модной причёской» меня почти доконала. Я решил промолчать и не стал возмущаться по данному поводу.
Не стал я говорить и о том, что если сия парикмахерша настолько брезглива, то пусть идёт работать проктологом. Кто его знает, вдруг она близкая родственница хозяйки салона? Придётся со стрижкой ходить значительно дальше, чем в данное время.
Я протянул ей купюру в пять сотен рублей. Недовольная женщина взяла деньги и ушла куда-то внутрь помещения. Наверное, думала, что в сердцах я забуду про сдачу и уйду, хлопнув дверью.
К разочарованию женщины я всё же дождался её возвращенья. В отместку она принесла мне две бумажки по сотне и полста разной мелочью.
Да здравствуют «золотые» работники российского сервиса.
В конце восьмидесятых годов, в середине жаркого августа, наступила пора заготовок на зиму. На дачах самарцев в большом изобилии зрели плоды их упорных трудов. Для консервации нужен был сахар.
В субботу, я пошёл в «Гастроном» и ПРОСТО ТАК, без всяких проблем, купил десять килограммов «песку». Я обратил вниманье на то, что мешки со сладким продуктом загромождали половину обширного зала.
Ближе к позднему вечеру, я с моей мамой, наварил варений с компотом почти на целую зиму. В них ушло всё, что я притащил поутру. В воскресенье, я снова пошёл в магазин, чтобы, на всякий случай, купить ещё десять кило. Вдруг захотим, что-нибудь ещё закрутить?
Так же, как и вчера, мешки в магазине занимали почти всё пустое пространство. Кроме них, в помещении оказалось множество женщин разного возраста. Все громко кричали, что у них пропадают ягоды с фруктами, и им нужен сахар для заготовок.
Продавцы в грязно-белых халатах им отвечали, что в связи с нехваткой «песка», в нашей стране введены «карточки» на данный продукт. То бишь, талоны. Теперь на одного человека, можно будет купить, не более двух килограммов за месяц.
— Какая нехватка? — кричали женщин хором: — Весь город завален «песком»! Только у вас в магазине лежит несколько тонн.
— Распоряженье райкома! — устало отбрёхивались работники советской торговли.
Покупательницы начали требовать, чтобы им дали талоны. Мол, возьмём хоть по паре кило. Продавцы отвечали, что их ещё никто не печатал, и когда они появятся в городе, никому неизвестно.
Стоявший рядом пожилой человек печально вздохнул и сказал: — Вечно нашим властям, нужно поставить народ, за чем-нибудь в очередь. — он злобно плюнул и исчез за входными дверями.
В это самое время, в зал тихо вошла седая старушка. Она проковыляла к прилавку и купила бисквитный торт небольшого размера.
— Бабушка. — спросила у неё продавщица: — У Вас день рождения?
