Почему-то, девчушка не сделала вид, что не понимала по-русски. Наверное, дорогие родители не успели ещё ей внушить чувство ненависти к русским «пришельцам». Она показала нам коробок из-под спичек, наполненный колорадским жуком, и рассказала, как она сильно устала с ними бороться.
В то время, про этих вредителей мы только читали в учебниках, да видели в познавательных фильмах. Это потом «наши друзья» завезли их в Россию. Кто-то с интересом спросил: — И ты каждый день их здесь собираешь?
— Да… — вздохнула девчушка.
— И много их попадается?
— Как который раз! Иногда очень много бывает.
Целое утро наш караван плыл из одной протоки в другую. Наконец, мы оказались у длинного острова, на котором должны были обедать. Едва мы вышли на берег, как из кустов выскочили парни и девушки одетые в плавки или купальники. Все их тела были разрисованны углем, зубной пастой и губною помадой.
К головам и одежде были прицеплены листы лопуха, папоротника и ветки деревьев. Многие держали в руках тонкие палки, которые слегка походили на дубинки и копья. Молодежь что-то кричала и прыгала. Все это представление весьма походило на нападение диких людей.
В это время, наш юный инструктор разговаривал на латышском с коллегой, инструктором группы, которая встретила нас так необычно. Они явно смеялись над наивными русскими.
Мы разместились на обширной поляне. «Дикари» погрузились в баркасы и тотчас отчалили. Мы съели сухие пайки, искупались и половили рыбу на удочки. Вода была удивительно чистой. Окуней и плотвы водилось там много. Клёв оказался хорошим. Красота, да и только.
Вечером, на костре приготовили ужин из тех продуктов, что получили на складе турбазы. Выяснилось, что нам дали только консервы «Бараньи почки в собственном соке». Нужно сказать, что такая еда на очень большого любителя. Больше двух ложек, мало кто смог проглотить.
Как всегда, делать здесь было нечего. Все дружно решили «принять за знакомство по маленькой». Разлили пол-литра сорокоградусной водки. Разговор слегка оживился. Люди, наконец, познакомились.
Решили прикончить вторую поллитру. Строгая женщина, у которой в рюкзаке находилась бутылка, вдруг заявила: — На сегодня всем хватит! Выпили по чуть-чуть и довольно!
Не желая прослыть алкашами, парни оторопело молчали. Милые дамы удивлённо переглянулись друг с другом. Одна из них всё же не выдержала: — Что это здесь за регламент? Все взрослые люди. От двух бутылок на двенадцать туристов ничего плохого не будет.
— Нет! — отрезала трезвенница. Вторую бутылку я завтра отдам.
Настроение сразу испортилось. На этом посиделки и кончились. Все разошлись по палаткам.
Второй день прошёл также, как первый. Хорошо, что хоть погода оказалась на удивление тёплой. Мы плавали на вёсельных лодках, купались, загорали, ловили рыбу и раков, которых потом отпускали. Никому не хотелось с ними возиться.
Вечером, опять собрались у костра. Назначенная сама собой, командирша, торжественно принесла вторую бутылку. Никто к ней не притронулся. Кто-то сказал, что «дорога ложка к обеду».
Нераспечатанная посуда всю ночь простояла на столике, за которым ели туристы. Утром недовольная «трезвенница» взяла поллитровку и сунула в свой тощий рюкзак. После чего, все стали с ней меньше общаться.
Пришла пора возвращаться. Когда мы собрались уезжать, подошёл ухмыляющийся юный инструктор. Он посоветовал нам нарядиться, как «папуасы» и приветствовать новую группу так же, как встретили нас.
Большая часть русских туристов, молча, проигнорировала такую идею. Лишь несколько женщин решили, что не стоит отказываться от встречи приемников. Они сплели себе венки из цветов и завернулись в те простыни, что имелись в спальных мешках.
Таким образом, из них получились то ли, весталки, то ли, благородные римлянки. Они и встречали прибывших людей. Кто-то продекламировал самодельные вирши в стиле Гомера. Надеюсь, пример нашей группы сломал дурную традицию — делать посмешище из русских людей.
Всё время поездки по Латвии, меня постоянно вселяли в один номер с парнем, жившим в глубинке Сибири. По профессии он был врач-гинеколог. Это был рафинированный интеллигент, с бородкой «под Чехова», вкрадчивыми манерами и мягким ласковым голосом.
Он показывал фокусы с картами, рассказывал анекдоты, играл на гитаре и пел приятным фальцетом. Одним словом, сразу же стал любимцем всех женщин. И это притом, что он постоянно вворачивал в речь куски отборного мата. Все женщины только смущённо хихикали.
Чем он их так завораживал, что их не коробила мерзкая брань, я так и не смог уяснить. Причём, все остальные мужчины, не сказавшие ни единого бранного слова, считались — непереносимыми в быту грубиянами.
Из озёрного края нас привезли в курортную Юрмалу. В то время, это был дачный поселок, шириною в одну или две узкие улицы. Они протянулись на семь километров между берегом Балтийского моря и прибрежным шоссе.
Местами стояли пансионаты и скромные заводские турбазы. Всё это пряталось в сосновой лесопосадке. Приблизительно в центре данного «города» находилось несколько маленьких зданий.
