Гадья не сразу обнаружила свою ошибку, поскольку все люди были для нее на одно лицо и даже собственный сын мало чем отличался от прочих; зато Турольд мгновенно опознал украшения Валентины и подумал, что гадья заела его возлюбленную. Поэтому он ударил ее ножом в горло и убил.
Вода под мельничным колесом окрасилась кровью, а Турольда вынесло на поверхность. Он вцепился в мельничное колесо, оттуда перебрался на выступ бревенчатого сруба и наконец уцепился за край окна мельницы.
Еще немного, и он уже находился внутри мельницы; в одной руке у него был нож, а в другой – диадема Валентины, сорванная с головы гадьи.
Глубоко опечаленный, он вернулся к королю Финнлаугу и показал ему диадему.
– Эта вещь принадлежала вашей дочери, не так ли?
Король Финнлауг затрясся с головы до ног и ответил:
– Либо пожрали ее дикие звери, либо унесли ее злобные духи. Где вы нашли диадему?
– Я отнял ее у чудовища, обитавшего под мельницей, – сказал Турольд. – Сказать по правде, я ничего не имею против чудовищ, но только не тогда, когда они убивают мою невесту! Да я и от человека не потерпел бы подобного.
Чтобы утешиться, Турольд отправился на охоту. С ним поскакали в лес и два десятка знатных ирландцев, а незнатных – без счета; охота должна была стать поистине королевской и утешить сына норвежского владыки, чтобы тот не вздумал вернуться к ирландским берегам на своих кораблях, грохочущих щитами и звенящих мечами.
Турольд был весьма опечален потерей Валентины, и потому охотничьи рога трубили мрачно; и разъярен свыше меры злодеянием гадьи, и потому трубы звенели, как на бой; и полон решимости истребить как можно больше ирландских оленей, и оттого собаки лаяли яростно – да так, что две просто разорвались пополам, настолько широко распахивались их пасти.
Скоро Турольд вырвался вперед и остался один в глубокой чаще леса. Кругом вздымались темные деревья и клубились черные кусты; небо скрыла нависающая мокрая листва, а земля была покрыта толстым слоем листьев, и между лиственными слоями жили и умирали какие-то незримые крошечные твари, любая из которых могла оказаться ядовитой.
Внезапно впереди полыхнул свет. Турольд присмотрелся и увидел, что это горят рога чудесного оленя: был он, этот олень, белоснежным, а гордые рога его источали пламя. Он мчался через лес, озаряя все вокруг дивным светом. Турольду нестерпимо захотелось убить это чудесное животное, и он погнал за ним коня, не разбирая дороги.
Ветви хлестали его по лицу, колючки драли на нем одежду, но Турольд не отставал – и в конце концов конь вынес его на ту самую поляну, где Квинталин некогда выкопал большую яму.
Олень перескочил через яму и скрылся в чаще леса, а конь Турольда угодил прямо в ловушку и сломал себе шею и две ноги. Турольд же упал поверх коня и только поэтому не насадил свое тело на один из тех острейших кольев, которыми Грелант утыкал дно своей ямы-ловушки.
Турольд не на шутку рассердился. Он обежал яму кругом, потрогал колья, попытался выдернуть хотя бы один из них, но у него ничего не вышло. Тогда он уселся на своего мертвого коня, уронил лицо в ладони и глубоко задумался.
Потом прикрыл один глаз, как делала Артуса, но ничего вокруг не изменилось: конь был все так же мертв, а яма – все так же глубока.
Турольду надоело сидеть на дне ямы с одним зажмуренным глазом, поэтому он широко раскрыл его – и увидел, как по поляне бредет пребезобразный карлик и волочит тележку, такую грубую и грязную, что противно смотреть. Сверху на тележке лежала спящая женщина, крепко привязанная веревкой и укрытая льняным покрывалом.
Турольд изо всех сил всматривался в лицо спящей женщины. То ему чудилось, будто он различает черты Валентины, то внезапно он переставал ее узнавать.
– Эй ты! – закричал Турольд карлику. – Послушай! Я к тебе обращаюсь!
Карлик, однако, упрямо притворялся, будто никакого Турольда поблизости нет и из ямы вовсе не доносится человеческий голос; горд Грелант грузом своим.
– Помоги мне! – взывал Турольд. – Человечек! Карлик! Ты, уродец! Эй, малявка! Каменный клоп! Ворюга, оборванец, стой же!..
От всех этих слов Грелант так разозлился, что нарочно проехал с тележкой, на которой спала Валентина, несколько раз мимо ямы. Он даже глаз в сторону Турольда не скосил и шагу не убавил и не прибавил, медленно брел, а кривые колеса телеги скрипели, то поднимаясь, то опускаясь.
И в конце концов карлик удалился вместе с тележкой.
Турольд в отчаянии хлопнул себя по коленям.
– Что я за несчастный человек! – вскричал он. – Ведь это точно была Валентина… Ах, проклятое чудовище, зачем оно убило мою возлюбленную? И для чего карлик таскает ее тело по всему лесу?
Скоро над краем ямы показалось человеческое лицо. Это было довольно неожиданно, так что Турольд даже подскочил.
– Привет тебе, – сказал незнакомец. – Я Квинталин.
– Мое имя Турольд, сын Гарольда, короля Норвегии, – отвечал Турольд. – Помоги мне выбраться из этой ямы, и награда моя будет щедрой.
