— На улице Леге, недалеко от моего магазина, держал парфюмерную лавку господин Исаак Гурион. Однажды, выпив лишку, я расхвастался и показал ему купленные у Боклаге бриллианты. Речь шла о тех, что я приобрел взамен золота. Гурион взял их трясущимися руками, поднес к глазам и взволнованно прошептал: «Господи, это бриллианты варшавских ювелиров-евреев. Постарайтесь не стать соучастником убийц!» Откровенно говоря, тогда не подумал спросить Гуриона, откуда он знает, что бриллианты из варшавского гетто, но я ему сразу поверил. Ни на миг не усомнился в его словах и поэтому сразу после этого разговора продал бриллианты князю Кириллу за приличную сумму. Одним словом, остался при своих интересах. Просто отделался от компрометирующих меня камней.
— Когда коллекция князя была полностью укомплектована?
— А какой специалист во всем мире позволит себе утверждать в отношении любой коллекции, что она полная?
— Я хотел сказать, когда вы видели драгоценности в последний раз и что было в коллекции?
— Это другое дело. Количество камней увеличилось значительно. Видимо, уважаемый полковник Боклаге основательно ограбил польских евреев!
— Кто еще знал о существовании коллекции?
— О продаже бриллиантов князю я говорил кроме господина Гуриона супруге, двум своим сыновьям, племяннице, нашему соседу — врачу. Сразу должен предупредить вас, что никто из них ничего не смыслит в ювелирном деле. И еще одно. Они не имели возможности не только встречаться с князем, но и приблизиться к нему. Хочу заранее сообщить вам, что мои близкие родственники впоследствии не проявляли никакого интереса к этим сокровищам.
— Как вы думаете, где теперь искать живых свидетелей?
— Во дворце, вокруг дворца, в охране, среди друзей, приятелей и знакомых царского высочества. В эту среду вы должны проникнуть во что бы то ни стало, хотя на первый взгляд это очень трудно!
— А вы не смогли бы подсказать что-нибудь конкретное?
— Люблю людей, которые не считают себя всезнайками и нуждаются в моем совете. Ввиду того что вы застали меня врасплох своим визитом, прошу дать мне хоть денек, чтоб я хорошенько мог подумать над этим.
— Отлично. Через два дня я навещу вас.
— Меня это вполне устраивает, будем надеяться, что за это время не произойдет самое худшее с моей женой. Впрочем, я бы сейчас обратил ваше внимание на одного человека — профессора Ангела Шуманова.
— Почему именно на него?
— Потому что князь и академик были в близких отношениях.
— Их близость базировалась на «бриллиантовой» основе?
— Может быть… да, — ответил неуверенно хозяин дома. — Хотя я только дважды встречался с доктором Шумановым.
— При каких обстоятельствах?
— В моем магазине. Обычно они приходили с заднего хода. Мы встречались в моем кабинете, недоступном для всех прочих покупателей. Однажды вечером князь, пусть земля ему будет пухом, привел с собой Шуманова. Думается, это было в начале сентября 1944 года, в тот день, когда Народное собрание избрало Кирилла регентом малолетнего царя. Кажется, Боклаге поспешил засвидетельствовать свое уважение к высочайшей особе щедрым подарком — бриллиантом «Золотой орех», известным во всей Европе. И новый обладатель хотел присоединить его караты к своей коллекции таким же путем, как это делал всегда. Его сопровождал незнакомый мне пожилой мужчина, которым, как выяснилось позже, оказался господин Шуманов.
— Профессор принимал участие в «диагностировании» драгоценного камня?
— Нет. Он только наблюдал, что мы делаем. Явно скучал.
— А во второй раз?
— Шуманов принес лично один бриллиант. Оставил мне его и ушел, заявив, что князь просит извинения, очень занят.
— Кого бы вы смогли еще назвать?
— Больше пока не могу ничего сказать.
— Благодарю за то, что вы уделили мне внимание.
К полудню я снова навестил Янкову. Она долго молчала, прежде чем ответить на мой вопрос: действительно ли профессор и князь были друзьями?
— Это имеет какое-нибудь отношение к нашему общему делу? — растерянно спросила она.
— Все имеет отношение, уважаемая госпожа.
— В таком случае, пожалуйста. Да, господин Шуманов действительно был знаком с его царским высочеством.
— Знаком? Как понимать это слово?
— Я имею в виду, что они были близкими приятелями.
— На какой основе?
— У князя не все было в порядке с нервами. Страдал хронической мигренью и бессонницей. После вмешательства господина профессора он почувствовал себя лучше и с тех пор приглашал к себе в качестве врача и советника, опасаясь за свое драгоценное здоровье.
— В прошлый раз вы ничего не говорили об этих приятельских отношениях.
— Вы меня не спрашивали об этом, а сама я не догадалась.
— А вы были знакомы с князем?
— Да. Думаю, мой утвердительный ответ исключит ваш вопрос, бывал ли князь в нашем доме.
— Каковы ваши впечатления о царской особе?
— Очень отрывочные. Я не имела возможности лично беседовать с ним. Подавала кофе и спиртные напитки. Шуманов был трезвенником, а тот пил за живых и за мертвых. И не стеснялся нам показать свои пороки.
— А женщины?
— Что вы хотите сказать?
— Его царское высочество приходил один или с компаниями?
