— Конечно, конечно. Я просто ставлю себя на место князя в тот критический момент, когда народ поднимался, чтобы свести с ним счеты за его антинародную политику. Что бы я делал, как поступил, имея такие сокровища? Передал бы своему доверенному лицу, надеясь как-нибудь выпутаться из этой политической каши. В моих жилах течет голубая кровь, ради которой другие уцелевшие монархи в Европе заступятся за меня. «Товарищи» испугаются, подержат для проформы в тюрьме, а потом выпустят на свободу целенького и невредимого. Пошлют, вероятно, ко всем чертям, туда, откуда пришел мой отец, но я не рассержусь. Важно, что я живой. Заберу все свои сокровища, откланяюсь господам коммунистам и уеду. Вот так.
— Осталось только убедить меня в том, что князь не оставил их Шуманову?
— И да и нет. Да, потому что ученый пользовался доверием собственника коллекции… И… нет, потому что оба партнера были похожи друг на друга, как аспирант на охотничье ружье.
— В таком случае кому же? Кто пользовался у князя еще большим доверием?
— Оставим доверие. Оно важно, но не все. Итак, мы снова влезаем в шкуру князя, будем рассуждать больше о потенциальной возможности существования своего человека, который сохранит и вернет сокровища. А я должен сказать, что у Шуманова совершенно отсутствовал практицизм, этакая ловкость, присущая мошенникам. Будучи хоть и временным обладателем бриллиантов, он сдал бы их. Уж во всяком случае, что-то предпринял после смерти князя Кирилла.
— Например?
— Превратил их в деньги, чтобы построить психиатрическую клинику.
— Альтруист?
— Называйте его как хотите, даже маньяком, но у него не было склонности к накопительству, которое не связано с осуществлением будущих проектов на благотворительные цели. Разве его завещание не блестящее подтверждение моего тезиса?
— Честное слово, вы совсем запутали меня! — откашлявшись в кулак, взмолился я. — Но тогда для каких целей потребовались господину профессору тайники в собственном доме?
— Если вы имеете в виду несгораемый сейф в его библиотеке, так это скорее проявление страха. Шуманов страдал манией, ему казалось, что кто-то читает его труды, переписывает и крадет до их выхода в свет. В этом причина оборудования тайников. Кюрана Янкова сообщила мне, что одна шкатулка, полная документов, которую она должна была передать мне, исчезла. Но можете быть уверены, что бриллиантов в этом сейфе не было по причинам, изложенным мною.
— Так или иначе, а шкатулка исчезла. И я не могу обойти молчанием этот факт.
— Конечно, замалчивать это нельзя. И я так же, как и вы, допускаю, что вор надеялся заполучить драгоценные камни, но, видимо, был страшно разочарован, увидев только книгу.
— Вывод такой — круг лиц, знавших о существовании коллекции, значительно шире, чем я предполагал сначала.
— Ваша работа — сузить его, а если удастся, непременно отыскать сокровища.
— Однако по всему видно, что центром поиска будет и дальше дом Шуманова.
— Кажется… так полагается. Может быть, будущая психиатрическая клиника имеет связь с решением вашей проблемы. И не забывайте, что необходимо найти шкатулку, потому что она укажет вам не только вора, но и человека, который точно знает о существовании коллекции и параллельно с вами ищет ее. Я настоятельно рекомендую вам быть осторожным: конкурент в подобных случаях беспощаден и не выбирает средства, чтобы избавиться от своего противника.
— Благодарю вас за советы и вообще за углубленный анализ обстоятельств вокруг загадки бриллиантовых сокровищ князя, — почтительно сказал я, вставая со стула.
— Что же делать? — Разводя руками, ученый тоже вышел из-за стола. — Обычно мы, математики, редко обходимся без анализа!
Об этой беседе я подробно доложил начальнику, Стаменов, внимательно выслушав меня, сказал:
— Академик Христакиев — личность незаурядная, и мы должны прислушаться к его советам. Что ты скажешь, если выделю тебе в помощь нашего сотрудника товарища Павла Бакрачева?
— С удовольствием возьму его.
— Мне кажется, что вы очень хорошо дополните друг друга. Ты все любишь делать быстро, спешишь, а он на вид медлительный, думает неторопливо, а прицел у него точный. Расскажи ему, что дело очень серьезное, возможно, не обойдется и без крови, а там посмотришь, на что он способен.
— Вы думаете, что нам не следует отрываться от дома Шуманова?
— Допустите крайнее легкомыслие, если перестанете интересоваться объектом, который давал приют Кириллу. Только этого факта достаточно, чтобы не спускать глаз с этого дома. К тому же в нем было объявлено завещание покойного, оттуда исчезла шкатулка! Да, да, без этого двухэтажного дома нам не обойтись. Не во все мы еще вникли, куда следует. Считаю, что нам надо установить контакт с нотариусом, который объявил завещание Шуманова. У него находятся некоторые очень интересные документы. Кроме того, личная переписка психиатра пока не изучена. Как видишь, имеется еще масса проблем, над которыми нужно много работать, дорогой мой Димитров.
