Слуга профессора был немедленно доставлен. Он в действительности оказался совершенно глухим. Не помогли ни написанные крупными буквами вопросы, предложенные ему, ни громкий голос. Старик или прикидывался, или действительно был неграмотным. Допрос решили прекратить, поняв, что таким путем мы не добьемся ничего.
— Вы пытаетесь найти сокровище аналитическим путем! — упрекнул нас полковник Стаменов. — Вместо того чтобы вести разведку, закрываетесь в кабинетах и ведете допросы.
— Не совсем так! — попытался я возразить. — Кюрана Янкова и дядя Мирчо действительно находятся здесь, в управлении, но не столько для того, чтобы их допросить, сколько для того, чтобы нам остаться в их доме одним и иметь возможность спокойно осмотреть все уголки в доме Шуманова. Кроме того, мы отправили телеграмму о розыске дочери ювелира Норы — девушки с родинкой. Нам кажется, что встреча с ней не будет бесполезной. В дополнение ко всему мы установили оперативное наблюдение за аптекарем Ванковым. Никак не можем только сообразить, как нам поступить дальше с этим упрямым бревном — дядей Мирчо! Должны признаться, что с ним очень трудно.
— Это решим после результатов осмотра дома, — задумавшись, ответил начальник. — Но мне кажется, что ты должен срочно выехать в Бургас. Вероятно, наши коллеги встретились с некоторыми трудностями в поисках Норы, если до сих пор молчат. Может быть, фотография с высочайшей особой в хижине «Кума» поможет побыстрей сориентироваться?..
В этот же вечер я отправился экспрессом в Бургас.
Рано утром на вокзале меня встретил начальник следственного отделения окружного управления Министерства внутренних дел майор Петров.
— Еще не удалось установить личность интересующего вас человека, — заявил он грустно, принимая мой чемоданчик. — Мне кажется, координаты неточные!
В отделении, однако, увидев фотографию князя Кирилла в окружении туристов и Норы у хижины «Кума», майор обрадованно воскликнул:
— Голову даю на отсечение, если это не Зулема из Ямбола, самая известная проститутка в нашем округе! Покончила с собой два года назад, приняв большую дозу снотворного. В деле хранится ее предсмертное письмо.
— Что ее толкнуло на самоубийство?
— Отчаяние. Действительно, она была очень красивая девушка, дочь порядочных родителей, но рано ударилась в разврат. Девочкой пошла по софийским кафешантанам, а когда занялась своим ремеслом в Бургасе, была уже настоящей проституткой. Не помогли ни просьбы, ни увещевания, ни советы, ни принудительные меры — высылали ее в глухое село на турецкой границе.
— Какова ее настоящая фамилия?
— Мария Атанасова Колчева, 1924 года рождения.
— Значит, в 1943 году, когда она была любовницей его царского высочества, ей было девятнадцать лет? — констатировал я, чувствуя, что становится больно за судьбу девушки с родинкой. — А ее родители живы?
— Они отреклись от нее. Да, да, сейчас вспомнил, что злополучная Мария до Зулемы была еще Норой, Элеонорой и Еленой. Обычно наши проститутки, промышляющие исключительно среди моряков, носят несколько имен, чтобы легче подбирать клиентуру. Что верно, то верно. Она была настоящая красавица, но исключительно глупа. Да, да, получили ее в «наследство» от царской полиции.
— Могу я познакомиться с материалами следствия по поводу ее смерти? Меня интересует, не было ли среди ее вещей каких-нибудь драгоценностей.
— Имел честь присутствовать при описи ее имущества! — закуривая потухшую сигарету, ответил Петров. — Жалкое зрелище! Два-три платьишка, туфли, новое белье и чулки, подаренные клиентами-моряками, десяток пудрениц и тюбики губной помады — вот весь ее гардероб. Умерла как последняя нищенка.
— А я надеялся обнаружить у нее коллекцию царских бриллиантов.
— Бриллиантов? — уставившись на меня, переспросил удивленный майор. — Самой большой драгоценностью, которой обладала Нора, были ее хорошо отполированные и накрашенные ногти!
На вокзал в Софию я прибыл в подавленном настроении. Со смертью Норы узел вокруг сокровищ затянулся еще сильнее.
В управлении, однако, меня ожидал приятный сюрприз — маленький светлый лучик в непроглядном мраке поиска. В комнате, где жил дядя Мирчо, мои коллеги обнаружили большое количество банкнот, спрятанных под дощатым полом. Но это, в сущности, была кипа никому не нужной бумаги, потому что их собственник не счел нужным обменять их во время реформы в 1947 году, когда народная власть в первый раз проводила обмен царских денег. Для нас же они послужили прямым доказательством того, что кто-то был и их обладателем. Возникал законный вопрос об их происхождении: заработок, спекуляция, наследство или воровство?!
