Дядя Мирчо, бывший слуга покойного профессора, не пришел в восторг, когда я ему сообщил, что оперативный работник народной милиции лейтенант Бакрачев в течение определенного времени будет составлять ему компанию. Казалось, этот пожилой человек привык не только к теплу камина и неснимаемому меховому жилету, но и к одиночеству, потому что присутствие наблюдателя отдела криминалистики сразу испортило ему настроение. Его глухота была идеальной ширмой, он полностью замкнулся в себе, словно его ничто не интересовало в этом мире. Мой коллега Павел был человеком с железными нервами, но и он не выдержал на третий день и во время моего очередного визита заявил по адресу сторожа дома профессора:
— Это вампир из вампиров! Почему у него не вырвали язык?
А Кюрана Янкова срочно пригласила меня в свои покои и, не успел я войти, начала жаловаться:
— Можно с ума сойти! Не ожидала, что дядя Мирчо может содействовать злейшим врагам профессора!
И, волнуясь, она рассказала, как к ней сегодня рано утром, когда она была еще в пижаме, ворвался Венелин Ванков и нахально потребовал объясниться по поводу наследства.
— Как это ворвался? А где был мой коллега?
— Не знаю! — вздернув плечи, ответила она.
— Никто не приказывал не пропускать родных к женщине! — оправдывался мой коллега. — В любое время дядя Мирчо пропускал всех подозрительных, говоря, что это «свой» человек!
— И чего же наговорил вам двоюродный брат психиатра? — спросил я, прикидывая в уме, что судьба благосклонна ко мне — наиболее удобного случая не найти, чтобы встретиться с аптекарем, мне хотелось сейчас же пойти к нему.
Но прежде чем что-то предпринять, я решил поговорить с моим «придворным» часовым мастером. Дядя Георгий встретил меня словами:
— Венелин очень хочет видеть тебя!
Ванков достаточно резко выпроводил своих коллег, которые собрались вокруг печурки в его маленькой душной канцелярии, отделенной от других помещений тяжелой портьерой.
— Ненавижу кошек и женщин, потому что они одинаково неблагодарны и опасны для здоровья! — пояснил хозяин. — Можете считать меня чудаком, но я вам скажу правду.
— Чего это вы так злы на кошек и женщин? — полюбопытствовал я.
— Ничего особенного, если не считать, что моя любимая кошка сожрала мою самую лучшую канарейку. А моя любимая женушка заимела другого. И вдобавок ко всему от кошки я получил экзему, а от любимой — нервное расстройство.
— Нынешняя жена у вас вторая?
— Третья! — поправил меня аптекарь. — Утверждает, что верна, но, получив в подарок дорогое пальто и преобразившись в овечку, нарядившуюся в пыльник, уже воздерживается называть меня главой нашего семейного совета.
— И в результате вашего женоненавистничества вы отчитали самыми непристойными словами Кюрану Янкову?
— Нет, товарищ начальник. Объяснил ей громким голосом, что и для проституток существует мораль, а она обиделась.
— Сказала, что подаст на вас в суд.
— Не удастся. Объяснение было с глазу на глаз.
— И все-таки причина мне непонятна. Налетаете как ураган, безо всякого повода.
— Поводом является ее существование, товарищ начальник.
— Может быть, объясните?
— Не сердитесь на мои слова, которые говорю не для того, чтобы скрыть истину. Представьте себе на минутку, что мой двоюродный брат профессор Шуманов жив, но в то же время судьба осталась к нему благосклонной и он находится в здравом уме.
— Вы хотите сказать, что у профессора было не все в порядке с психикой?
— Об этом говорю не я, это показывают его дела. Разве нормальный человек может все свое имущество отдать государству, не выполнив своего долга перед родственниками как честный гражданин?
— Он что, был вашим должником? — уточнил я с удивлением.
— Да, товарищ начальник. Мой любимый братец украл у меня солидную сумму.
— Какую?
— Очень большую. Стоимость бриллианта.
— Бриллианта? — не скрывая удивления, переспросил я.
— Да, я собственноручно вручил ему бриллиант в его домашнем кабинете. Он обещал передать деньги на следующий день через какую-то студентку, но обманул меня, а потом вообще заявил, что и видеть не видел никакого бриллианта!
— Студентка? А почему не через свою доверенную Янкову?
— Да разве мне известно, что придет в голову профессору! Впоследствии, однако, я понял, что деньги были отправлены именно через эту любовницу, но она не изволила передать их мне. И как вы думаете, имею ли я после этого право волноваться и ругаться? Разве я не обманут, не ограблен?
— Вы противоречите сами себе. Сначала рассказываете о студентке, а потом сваливаете на Янкову.
— Что правда, то правда. В то время была и та и другая.
— Прошу, сядьте и расскажите спокойно все по порядку!
— С удовольствием, если вы располагаете временем выслушать меня.
— Времени у нас предостаточно.
