— Один момент, разберусь со своими женщинами: никак не привыкнут работать без меня! — И он исчез за занавеской, а немного погодя вернулся с фотографией в руке. Я подумал, что она не относится к нашему разговору, потому что он не предложил мне ее посмотреть. Он сел около стеклянного шкафа, наполненного пузырьками, пробирками и колбами, и начал свою исповедь, сопровождая ее интересными и пестрыми сравнениями.
— Как в кино, так и на войне, задние ряды самые хорошие! — грустно улыбаясь, начал аптекарь Ванков, «ограбленный» двоюродный брат профессора Шуманова. — Вместо того чтобы, как офицер запаса, идти на фронт, я предпочел отправиться в Беломорье, на так называемые в то время «новые земли», аптекарем. Потолкался там два года, сколотил деньжонок и позволил себе купить бриллиант. Продала мне его богатая гречанка, которая оказалась в тот момент в затруднительном положении. Возвратился я в Софию и, естественно, похвастался перед братцем своим первым и последним в жизни бизнесом. Он захотел увидеть мою дорогую покупку. Рассматривал ее, как настоящий знаток, а потом заявил, что готов заплатить в два раза больше, чем я израсходовал на покупку. Ну, я и согласился, а он обещал на следующий день прислать ко мне своего доверенного. Потом он задумался и позвонил. Появилась молоденькая, очень красивая девушка; мило улыбнувшись, спросила мой адрес и удалилась. Единственное, что я запомнил, так это родинку на лбу, как у индийской танцовщицы. Но… молоденькая девушка не пришла ни на следующий день, ни через неделю. Потеряв терпение, я снова отправился в дом брата. При входе встретил девушку с родинкой. Она была очень учтива и сообщила мне, что деньги были переданы не через нее, а через Кюрану Янкову. Я вернулся домой. Подождав еще три дня, позвонил любовнице Шуманова по телефону. Встретились мы с ней в кондитерской, она мне преспокойно заявила, что никто и никогда не давал ей денег для передачи мне. Поздно вечером, дождавшись брата-профессора, я потребовал долг. До сих пор не могу понять его поведение в тот момент. То ли он был чем-то разгневан, то ли злился на кого-то, или просто находился в состоянии профессорской рассеянности, но, грубо выругав меня, заявил, что не намерен два раза платить даже за самый лучший бриллиант в мире. Поняв, что говорить с ним в данной ситуации бесполезно, решил вернуться к разговору в следующий раз. Думал, что произошло какое-то недоразумение. Но все мои дальнейшие попытки вернуться к этому вопросу и до сего дня оказались бесполезными. Потом наш общий приятель, часовщик дядя Георгий, посоветовал бросить эту волокиту, чтобы не попасть в новую беду. Он напомнил, что Шуманов дружил с сильными мира сего, а поэтому от него могут быть и неприятности. Потом политические события в стране так закрутились, перепутались, что пришлось забыть об этой истории. Тешил себя надеждой, что после смерти брата все встанет на свои места, но мои расчеты оказались ошибочными. И тут я совсем разозлился и отправился к его любовнице, которая, по моему мнению, находится в центре этой грязной игры. Теперь вот вы, специалисты, скажите мне, кто точно — Шуманов, девушка с родинкой или же Янкова — совершил мошенничество.
— Сложно мне вот так сразу ответить на ваш вопрос, гражданин Ванков! — подумав, сказал я. — Ясно одно — вы потерпевший, лишившийся драгоценной вещи. Не могу точно припомнить, когда это произошло, но это было так давно, что преступление ненаказуемо за сроком давности. Ваш брат ни словом не обмолвился об этой истории в своем завещании. Как вам помочь, просто ума не приложу. Может быть, поможет эта девушка с родинкой, если вы о ней знаете что-нибудь поконкретнее?
— Абсолютно ничего, товарищ начальник, если не считать вот этой фотографии. Вырезал ее из одного туристического журнала, издававшегося в Софии до Девятого сентября, — протянул мне Ванков большую цветную вырезку на глянцевой бумаге. Под снимком подпись: «Князь Кирилл в хижине «Кума» среди своих обожателей — туристов».
Действительно, на фотографии — князь в изящной спортивной куртке, с тростью в руке, окруженный несколькими мужчинами и женщинами в туристской экипировке. Среди них на первом плане девушка с родинкой, отмеченная карандашом аптекаря.
— Можете взять ее себе! — щедро предложил он. — Извините меня, товарищ начальник, может, я вел себя нетактично, но эти женщины, обокравшие меня, не задумываясь, поступят так же и с моим братом. Именно поэтому считаю историю с его наследством и обстановку вокруг его завещания чистейшей воды насмешкой!
На этот раз по телефону я передал своему напарнику Бакрачеву, чтобы он доставил Кюрану Янкову в управление. С ней у меня предстоял серьезный разговор. Я уже несколько раз уличил ее во лжи. Ясно, что эта женщина знала значительно больше того, что сообщила нам. Поэтому я решил оторвать Янкову от домашней обстановки, которая удерживала ее от откровенности по известным только ей одной причинам.
