— Ничего страшного не случилось, — выходя, ответил врач. — Обычный нервный припадок. Укол успокоит ее.
В этот момент ко мне подошел взволнованный лейтенант Павел Бакрачев, тоже одетый в белый халат и временно играющий роль швейцара у главного входа в больницу. В нескольких словах я объяснил ему случившееся и приказал возвратиться на свое место, надеясь, что задуманная операция удастся.
И я не обманулся. Примерно через двадцать минут Юрукова и Милошев вышли из палаты. Она подхватила его под руку, в свою очередь другой рукой придерживала под мышкой небольшой пакет.
Успокоившись и придя в себя, Юрукова попросила художника, не может ли он оказать ей маленькую услугу. Естественно, тот с охотой согласился, Ведь именно этого он ждал и в этом заключалась его миссия в нашей операции. Она с мольбой сказала, что сам бог послал его к ней. Извинилась, но на всякий случай попросила побожиться, что он сохранит в тайне все, о чем она сообщит. Милошев полушутя-полусерьезно заявил, что он безбожник, что уже опоздал налаживать отношения с богом. Однако заверил, что ей, прелестной женщине, супруге его друга, он не может отказать ни в чем.
Получив такое заверение, она попросила его на мгновение повернуться к окну, что он выполнил не раздумывая. Послышался шелест бумаги, и когда она произнесла «Готово» и Милошев обернулся, он увидел в ее руках пакет. Она вплотную подошла к нему, протянула пакет и взволнованно заговорила:
— Это дорогие семейные реликвии. Прошу вас, сохраните их до моего выхода из больницы. Вероятно, это будет завтра. Ну а если произойдет задержка по не зависящим от меня причинам, передайте пакет моему мужу, если его освободят из-под ареста.
Последующие события развивались очень стремительно. Я шел в нескольких шагах за ними и имел возможность не только видеть их, но и полностью слышать их разговор. Однако это меня уже не интересовало. Когда они приблизились к выходу, я встал за ними, сделав знак «дежурному портье», что все в порядке, пусть приступает к исполнению своих служебных обязанностей.
Портье остановил странную пару, заговорил с ними. Непродолжительная борьба, отчаянный крик Юруковой, видимый «протест» Милошева — и пакет в руках лейтенанта Бакрачева.
Наступил момент моего вмешательства и вынужденной расконспирации. Когда я подскочил к ним, Юрукова с криком набросилась на Бакрачева, но он одной рукой отбросил ее и, подняв вверх руки, быстро разорвал пакет. В руках оказалась обычная дамская сумочка. Он открыл ее и извлек продолговатую коробочку, очень похожую на готовальню с чертежными приборами.
Открыл ее и ахнул.
— Это семейные реликвии! — неистово визжала Диана Юрукова. — Верните сейчас же!
— Если они не украденные, возьмите их, — с иронией отвечал Бакрачев, протягивая ей коробочку. Но я упредил ее и выхватил у него коробочку. Мне было достаточно нескольких секунд, чтобы раскрыть ее, увидеть внутри бриллианты и снова быстро закрыть, дабы избежать новых столкновений с пришедшей в бешенство женщиной и не рассыпать и не растерять драгоценные камни.
— Не имеете права, не имеете права! — вопила она. — Это безобразие! Беззаконие!
Не помню, с каким чувством я смотрел на нее, однако быстро собравшаяся вокруг нас толпа немедленно укротила женщину в больничном халате, удерживаемую с одной стороны Милошевым, с другой — лейтенантом Бакрачевым.
Дальше молчать было невозможно. Нужно было что-то сказать, чтобы объяснить и успокоить собравшихся, открыть причину происходящего.
— Госпожа Филипова, не нужно устраивать базар, — категорически заявил я. — Игра окончена! Вам прекрасно известно, что драгоценные камни — часть коллекции князя Кирилла, которая давно именем закона является общественной собственностью и принадлежит государству. А если вам это понятно, следовательно, ваше сопротивление совершенно бессмысленно. Сам факт вашего пребывания здесь нам очень хорошо известен, нам известно также, почему вы здесь, поэтому призываю вас, будьте благоразумны и пройдите с нами в кабинет главного врача, чтобы оформить протокол. Больше ничего от вас не требуется, а сделать что-либо еще, чтобы не усугублять своего положения, вы просто не в состоянии.
После некоторого колебания Диана Юрукова, опустив голову, последовала за мной.
В управлении я показал коробку с бриллиантами доценту Филипову.
— Здесь только десять! — предупредил его полковник Стаменов. — Из наиболее ценных налицо «Дуло пулемета», «Звезда 5» и «Канарейка». Отсутствуют «Золотой орех», «Королевский изумруд», «Адский жемчуг», «Пупок святого Георгия» и «Ноготь Аполлона». Как видите, мы осведомлены даже о названиях и стоимости недостающих бриллиантов.
После глубокого молчания, длившегося не более минуты, Филипов ответил хрипловатым голосом:
— От князя я получил всего двадцать драгоценных камней. Две коробки по десять бриллиантов.
— Здесь только десять, а где остальные?
Наступила новая пауза. Стаменов, не повторяя вопроса, наблюдал, едва улыбаясь, за колеблющимся доцентом.
— Десять хранятся в другом месте.
— Почему вы вынуждаете меня спрашивать, где именно, хотя хорошо знаете, что все равно скажете?
