Нестор дождался, пока они снова появятся на улице и сядут в машину, и через некоторое время и сам поехал в город. Там он сразу позвонил полковнику Данову и попросил разрешение на обыск. К полуночи все полученные Йонкой расписки от клиентов были пересняты и положены в коричневую папку Карова. После знакомства с фигурировавшими в расписках фамилиями Нестору стало ясно, почему Пейчев придавал им такое значение. Среди них были известные личности, директора предприятий, руководители торговли. Велась и строгая отчетность выданных им сумм, или «аккредитивов», как называл эти документы Томов. Чтобы заключить договор на изготовление определенного изделия, производитель должен был как-то зацепиться за предприятие или ведомство. Желающих получить заказы было много, и не всем могло улыбнуться счастье. Благодаря жене, Пейчеву всегда везло, теперь же, после ее смерти, он терял страшно много. Становились понятными и его лихорадочные мотания по агропромышленным комплексам и другим предприятиям в последнее время. Умение же Йонки выбивать эти расписки раскрывало ее личность совсем в новом свете. Для того чтобы убедить человека взять взятку да еще заставить его расписаться, надо было обладать поистине невероятным талантом. А ведь говорил же об этих способностях ее отчим…
Утомленный Нестор тихо вошел в дом. Его отец уже похрапывал в своей комнате, а в детской горел ночник.
— Папа, это ты?
Нестор подошел к сыну и, погладив его, спросил:
— Почему не спишь?
— Думаю о своих делах… — пробормотал Борис и тут же снова заснул.
Нестор улыбнулся. Сын всегда чувствовал приход отца. Обычно они обменивались несколькими словами, а утром Борис, как оказывалось, уже не помнил об этом. «Завтра обязательно спрошу, какие там у него свои дела…» — подумал Нестор и двинулся на кухню. Хотелось есть. Открыл холодильник и долго раздумывал, что взять. Наконец решил, что неразумно набивать желудок перед сном, а потому отрезал кусочек брынзы и сел за стол. Потянулся за вилкой, но рука неожиданно повисла в воздухе. «Думаю о своих делах», — ведь точно так сказал он жене за минуту до катастрофы. От этой мысли его горло сжали спазмы, и он с тревогой огляделся вокруг, а затем почти бегом направился в детскую. Борис спал.
Нестор укорял себя за то, что никак не мог преодолеть страха. Крумов не был суеверным, но все же чувство тревоги и беспокойства не покидало его. В какой уже раз перед его глазами возникал кузов самосвала, который на скорости врезался в правый бок машины, где сидела жена. Какое-то мгновение самосвал продолжал двигаться по шоссе, потом съехал с дороги в поле и, проехав метров двести по траве, оказался снова на пути Нестора. Почему все так получилось и почему Крумов не остановился сразу, он уже не успел сообразить. А когда пришел в сознание, вспомнил только фразу «Думаю о своих делах» и врезавшийся в его машину самосвал.
Мальчик говорил во сне, и Нестор, осторожно разбудив его, спросил:
— Что с тобой, Боби?
Ребенок приоткрыл сонные глаза, взял отцовскую руку и положил ее себе под щеку. Мерное дыхание подсказывало, что он снова уснул. Нестор не шевелился. Ему стало неудобно, рука онемела, и по ней поползли мурашки. Захотелось курить. В это время на улице послышались чьи-то голоса, смех, стук закрывавшихся дверц машины. Нестор закрыл глаза, на душе было тяжко…
Со дня убийства Пейчевой прошло уже более месяца. Похолодало, и метеорологи все чаще говорили о том, что скоро ляжет снег. В городе осадков выпадало немного, и только белая Витоша придавала зимний отблеск столице. В магазинах чувствовалось предновогоднее оживление, на улицах заметно прибавилось пешеходов, перед центральным универмагом сновали первые Деды Морозы с хлопчатобумажными бородами. Реклама призывала весело провести время в заведениях «Балкантуриста».
В предпраздничные и праздничные дни в управлении увеличивалось работы. Обыкновенно в это время случались преступления легкого характера, но они все же отрывали Нестора от расследования дела Йонки Пейчевой. Казалось, с приближением Нового года страсти людей раскалялись. Иногда происходили и курьезные случаи. Однажды утром к Нестору привели старого знакомого еще со студенческих лет — Матея Леонова. Это был тихий человек с большими кроткими глазами. У него была слабость к супу из рубца, и он каждое утро ходил отведать его в один из ресторанчиков. В тот день повар резко поставил перед ним тарелку и залил пальто. Матей сделал ему замечание, и в результате половник, описав большую дугу, пришелся клиенту по лбу и оставил на нем большой синяк. Матей в долгу не остался. Он схватил повара за толстую шею, пригнул его голову к казану и нажимал на нее до тех пор, пока тот чуть не задохнулся. Но успели подбежать другие сотрудники и схватить «злоумышленника». Они с шумом доставили его в управление и потребовали привлечь к ответственности по всей строгости закона.
Нестор терпеливо выслушал долгий рассказ свидетелей и, когда остался вдвоем с Матеем, спросил:
— Почему ты так поступил?
