Опять прорвало женщину. И казалось ему, что эта буря пошатнула небо и землю.
Он в ярости решительно направился к выходу:
— Я ее приволоку за космы к твоим ногам!
Сожалея о том, что зная его характер и темперамент, не сдержала язык за зубами, Рохиля повисла у него на руке:
— Прошу тебя! Успокойся! Давай, решим вместе, что нам делать, что предпринять. Такие, как она, скандалистки, из ничего раздует скандал, обвинит тебя неизвестно в чем и свидетелей найдет и заявление в милицию отнесет. Потом не отмоешься!
— Вот так вот! Поэтому глаза у тебя не просыхают.
Пообедав, он ушел. Вроде успокоила она его, убедила. Но Рохиля знала, что за этой покорностью может дремать вулкан. И в тревоге до вечера озиралась на входную дверь, пугаясь каждого неожиданного стука в подъезде.
Ужасные сцены и события разыгрывались в ее воображении.
Наконец- то отец и сын, горячо споря и смеясь, следом друг за другом появились в дверях.
— Мамочка! Наши животики бьют в набат. Очень тоскуют по твоей еде!
Отец пошел принять душ, а сыночек сел напротив мамы, которая накрапывала на стол.
— Мамочка! Я теперь буду мстителем!
— Ой! Какие страшные вещи ты говоришь!
— Теперь я отомщу всем, кто заставит тебя плакать! — сказав это, он подогрел вплотную к маме и зашептал на ухо: — Я пошел к библиотекарше и сказал ей, что у нее пустая голова, там нет ни капельки ума! Что она невежественная. Она как закричит: «Ах вот как! Я тебе сейчас дам». И погналась за мной. Не догнала.
— А если бы поймала? — сжимая ворот платья дрожащими руками прошептала она.
— Я же спрятался в подъезде другого дома!
Фирдавс соскочил и бросился к отцу, едва переступившего порог кухни. Повис у него на шее, затем ловко забрался к нему на плечи и оседлал.
— Разве можно такие шалости проделывать в такой крохотной кухне? С каждым днем теряешь частичку ума, — притворно пожурил сына отец.
— А может не надо человеку умнеть?
Отец спустил сына и удивлено спросил:
— Это почему же?
— Они же все портят. Умнеют и друг друга обманывают. Становятся хитрыми- хитрыми.
Отец задумался над ответом и молчание его затянулось.
Сын, нетерпеливо встав, забрался к нему на колени, обнял его.
— Папа! Теперь я стану мстителем!
От удивления округлились глаза у отца, а брови полезли на лоб.
Глядя на отца, мальчик звонко засмеялся и начал гладить брови, возвращая на место.
— Не бойся! Я буду мстить за маму и за тебя. Чтобы и они плакали как мама.
Рохиля, собираясь с мыслями, подбирала, нанизывала, как в ожерелье бусы, слова, которые должна сказать сыну.
«Моя жизнь — это особенный случай. В корне отличается от жизни других. Нельзя допустить, чтобы злость и ненависть к людям укоренилась в сердце малыша. Человек должен действовать с умом, должен быть прощающим.
В жизни любовь и ненависть, гнев и доброта шагают рядышком. Но всегда побеждает благодеяние и милосердие!
Несколько дней подряд лил дождь. Лишенный возможности бегать во дворе с друзьями, сын мой без устали выходит на балкон.
— До сих пор не перестал, — по возвращении с сожалением сообщает он каждый раз мне. — И не скучно ему без солнца?
Это- он о дожде.
— Заскучает, конечно, — говорю я.
Присев осторожно на диван, листает книжки. Не удовлетворившись, берётся за игрушки. Ах, ничего у него не получается!
Забыв о моей просьбе:
— Не мешай мне, пожалуйста! — подходит к моему столу. Мельком взглянув на него, проклинаю так называемое существование с каждодневной заботой о хлебе насущном, судьбу, не дающую возможность уделить должное внимание, побольше времени общению с ребёнком, которого уже воспитываешь не совсем так, как хотелось.
— Ма-ма, мам! — несмело трогает меня за руку. — Давай, поговорим?
— Давай! Только я буду говорить и работать одновременно, хорошо? Ты не станешь отвлекать меня своим «Посмотри на меня», договорились? Завтра все это я должна сдать…
— А куда ты будешь сдавать?
— В быткомбинат.
— А что с ними будут делать в быткомбинате?
— Продавать.
— А потом?
— Потом… в комбинате мне выдадут зарплату.
— А потом?
— Потом… Я опять получу у них пряжу, опять что-то навяжу, опять сдам им готовые вещи. Потом…
Малыш звонко засмеялся и быстро- быстро замахал ручонкой:
— А! Понял! Это повторяется все время как понедельник, вторник, среда!
— Да, так и повторяется, — ответила я и, чтобы чем-то занять его, предложила, — ты тоже повтори стихотворение к утреннику, а не то завтра стыдно будет перед друзьями в садике.
Он, стоя по стойке «Смирно», несколько раз прочёл наизусть стишки.
Вдруг глаза его засверкали:
— Мама! Ма-м! Я тоже буду сочинять стихи! Ты их запишешь, ладно?
Мгновение он задумчиво глядел в окно, затем принёс тетрадь и ручку и торжественно сказал:
— Время придёт, снег упадёт, как всегда, по утрам бывает.
— Разве снег только по утрам бывает? — еле сдерживая смех, спрашиваю его.
— Конечно! Ты же всегда утром в садик меня будишь и говоришь: «Смотри! Снег идёт!»
Соглашаюсь, частенько так и бывает.
Учитывая его возраст, пытаюсь объяснить о законах стихосложения, о рифме, в частности, из всего оставшегося в памяти от школьных уроков литературы.
