- Ты бы дал ему спокойно поесть, - вмешалась в разговор Должин, - он же ведь домой пришел.
- Помолчи! - крикнул Итгэлт и ударил Хонгора.
- Отец, не бей его! - Солонго вскочила с места и встала между отцом и братом. Но Итгэлт оттолкнул ее.
- Ты скажешь наконец, на чьем коне приехал? Украл, что ли? - Итгэлт еще раз ударил сына кнутом.
Но Хонгор молчал. Он только сильнее стиснул зубы.
"О, он уже настоящий мужчина, - удовлетворенно подумал Итгэлт, - весь в меня". Но уступить сыну не хотелось. Он ударил его еще дважды, но уже не так сильно. Затем бросил кнут и сел на кровать.
В юрте стало тихо, было только слышно, как всхлипывают Должин и Солонго.
- И какой отец так встречает сына? - дрожащим голосом сказала Должин и обняла Хонгора.
- Я его сегодня же отвезу обратно, - сказал Итгэлт.
- А я не поеду, - решительно сказал Хонгор, - ни за что!
- А я тебя свяжу.
- А я снова убегу, но тогда уже домой не вернусь.
- Не надо, сынок, так разговаривать с отцом, - попросила Должин.
- Ладно, пей чай, там видно будет, - сказал Итгэлт и позвал Галсана. Поезжай к Черному мысу. Там должен пастись темно-гнедой конь. Поймай его и приведи сюда, - приказал Итгэлт и, обращаясь к Хонгору, спросил: - Он оседланный?
- Я шел пешком, - упрямо ответил Хонгор.
- Возьми на всякий случай аркан, - сказал Итгэлт Галсану.
Галсан ушел, а вскоре он уже въезжал во двор, ведя оседланного коня.
Итгэлт не отправил сына в монастырь. Он понял, что юноша сдержит свое слово, и послал Галсана за его вещами. А коня он продал какому-то человеку, ехавшему в Ургу.
Прошло несколько дней. Неожиданно в хотон Итгэлта заехали высокие гости. Это были Хатан-батор Магсаржав и его люди. Князя высылали из столицы в Западный край.
- Мы поедем через Заяинский монастырь. Оседлайте нам добрых коней и дайте двух проводников, - попросил Магсаржав.
Итгэлт, узнав, кто к нему заехал, засуетился, приказал тотчас же оседлать лучших коней и приготовить для почетного гостя обильный обед.
Проводниками с Магсаржавом поехали Няма и Хонгор.
Хонгор в пути не мог оторвать глаз от прославленного полководца. Все в нем ему нравилось: и красивое лицо, и толстая черная коса, и кривая сабля с золотой рукояткой, отделанная серебром, и огромный маузер в деревянной кобуре. Няма ехал в хвосте колонны, он был страшно горд тем, что является проводником у самого Хатан-батора. В пути он все время молился и повторял про себя: "Боги послали мне свою милость, шутка ли, быть вместе с великим Магсаржавом. Может, и я попаду в святые".
К восходу солнца колонна подъезжала к монастырю. Во двор настоятеля гэгэна Заи въехали прямо на лошадях и спешились только у самой юрты.
Магсаржав передал повод Хонгору и с плетью в руках вошел в юрту.
Гэгэн не ждал гостей. Всю ночь он провел с дочкой Павлова и теперь еще спал. Спала и его подруга. Магсаржав нахмурился, решительно подошел к кровати и сдернул покрывало. Гэгэн проснулся и, не понимая, что происходит, крикнул:
- Как вы смеете! Кто ты такой?!
- Я тебе сейчас покажу, кто я такой! - ответил Магсаржав и выволок гэгэна из юрты. - В такое время, когда Монголию терзают вороги, когда все должны встать на ее защиту, ты развратничаешь?! Хороший пример подаешь ты своей пастве!
И Магсаржав на виду у всех стал хлестать незадачливого гэгэна плетью.
- Ой, убивают! Помогите! - завопил гэгэн, но вокруг себя видел только смеющиеся лица. Смеялся и Хонгор, уж очень жалок был глава Заяинского монастыря.
Магсаржав опустил плеть.
- Ну, вот что, я, Хатан-батор Магсаржав, приказываю тебе снарядить сто конников с запасными конями. Срок - два дня. Если мой приказ не будет выполнен, висеть тебе на первом же суку! Понятно?
Гэгэн, кивая головой, скрылся в юрте.
- Когда спорят святые, нельзя смеяться. Это грех, сынок, - шепнул кто-то на ухо Хонгору. Юноша обернулся, рядом стоял Няма, руки у него были молитвенно сложены.
В полдень они отправились в обратный путь. Хонгор время от времени сдержанно смеялся.
- Чертенок, зачем смеешься, ведь это грех! - возмущался Няма.
По небу поползли серые тучи, предвещая дождь. Подул прохладный ветер. Хонгор и Няма, хлестнув коней, поскакали галопом.
Хонгор был счастлив. Конь под ним был резвый, и юноша в упоении мчался по степи, навстречу ветру. Сегодня Хонгор впервые почувствовал себя мужчиной.
А Няма скакал позади, он не понимал, почему Хонгору так весело, и думал о том, что завтра ему снова пасти телят.
17
Хатан-батор Магсаржав со своими конниками прибыл в Улясутай. В составе его сотен был и Хояг, который присоединился к ним по пути в Кяхту. Он командовал полусотней.
Комендантом Улясутая был Ванданов, прибывший туда по приказу Унгерна. Он занимался мобилизацией монголов в унгерновскую армию, которая готовилась к походу на Советскую Россию. Прежде всего Унгерн хотел разгромить Временное народное правительство, которое находилось в Кяхте. Однако мобилизованные араты дезертировали, снабжение частей было поставлено плохо, комплектование войск лошадьми затянулось.
Ванданов был вне себя от ярости. Улясутайский правитель Чултэм явно саботирует его указания. И он вызвал Чултэма к себе.
