Она волновалась, пусть теперь он поволнуется!
Марфа спустилась с крыльца, замешкалась, убирая в сумку солнечные очки, потому что при такой погоде они вряд ли понадобятся, и вдруг услышала звук подъезжающего автомобиля. Мгновенно ее прошиб пот, который в самом деле – не врут люди – был холодным. Она судорожно обернулась и увидела в открытом окне новенького «Ауди» Володино улыбающееся лицо.
Фу ты черт!
– Так и знал, что застану тебя на работе! – воскликнул он, выскакивая и открывая перед ней дверцу. – Прошу!
Ни слова не говоря, Марфа села в машину.
– Привет, Зая! – весело поздоровался Мышляев, чмокнув ее в щеку. – Сегодня удалось вырваться пораньше. Я соскучился жутко. Поехали?
– Куда?
– К тебе. По пути закажем суши, сашими и лапшу с курицей на воке. Я с утра на ногах. Три совещания. Три! Начальник замордовал просто! На него губер наехал из-за той развалюхи на Садовой. Пришлось срочно готовить докладную. Эти реставраторы два месяца сопли жуют, ничего не делают, только подставляют нас!
Володя говорил и говорил, не давая Марфе очухаться и вставить хоть слово, и ей почему-то показалось, что его голос звучит фальшиво. Слишком торопливо, слишком весело, слишком громко.
– Я не хочу домой.
– Почему?
Слишком старательно удивился.
– Ты не заболела, Зая? У тебя бледный вид!
«Это у тебя бледный вид! Думаешь, я не замечаю, как ты пытаешься скрыть от меня что-то?»
– Я не больна. Просто хочу прогуляться. Целый день за компьютером просидела. К тому же нам…
Она хотела сказать, что им нужно поговорить, но поняла, что, как только она это предложит, Володя сразу придумает уловку, чтобы избежать разговора. Вообще-то никаких разборок она устраивать не собиралась, просто хотела расставить все точки над «и». Она не девочка, чтобы позволить водить себя за нос. Это первое, что она собиралась сказать. А потом…
Нет, сообщать Мышляеву, что она полюбила другого, не стоит. Какое ему вообще дело? Она просто отпустит его. И все.
– Зая, ну прости, ну не могу я гулять! Я и так нагулялся за день! Лучше ляжем в кроватку, и я покажу тебе, как сильно скучал! А, Зая?
И тут ее терпение лопнуло.
– Иди ты в задницу со своей Заей, Мышляев! Мне надоела эта дебильная кличка и твое вранье! Останови машину! Быстро!
От неожиданности он мгновенно выполнил команду. Шины заскрежетали по асфальту, автомобиль дернулся, вильнул и встал как вкопанный посреди дороги. Сзади тут же раздались гудки, кто-то затормозил следом…
Вне себя от бешенства Марфа дернула дверь, выскочила и, не обращая внимания на машины, несущиеся рядом, рванула вперед.
Очнулась она, только услышав, как в сумке верещит телефон.
«Если это Федор, его тоже пошлю к черту!»
– Марфушка, ты где? – услышала она тревожный Геркин голос.
– Иду по проезжей части и ругаюсь матом! – сообщила Марфа.
– Юля пропала!
– Что?! Как?!
– Наперекосяк! Не задавай тупых вопросов, быстро мчись к нам! – крикнул Егоркин и отключился.
Да как она примчится? На вертолете?
Марфа беспомощно оглянулась в поисках этого самого вертолета. И тут снова зазвонил сотовый.
– Ты на работе? – глухо спросил Федор.
– Мне что, там ночевать?! – заорала Марфа. – Ты где шляешься, гад чертов? Меня все бросили! Герка орет! Юля пропала! Меня сейчас задавят вообще! А ты интересуешься, не на работе ли я?! Ты на часы смотрел?!
– Стой, где стоишь, – ответил Федор, и в трубке раздались короткие гудки.
Еще и стой, где стоишь! Прямо тут стоять, посреди проспекта Римского-Корсакова?
Она уже хотела было перейти наконец на тротуар, как вдруг рядом остановился красный «Феррари» и Федор, опустив стекло, сказал:
– Прости меня. Я виноват.
Ее пыл мгновенно сдулся.
Обойдя автомобиль, она села и пристегнулась.
– В Петергоф?
Марфа кивнула. Федор покосился на ее сердитую мордашку, ни слова не говоря, развернулся и поехал к Благовещенскому мосту.
На даче Агнии Львовны царила паника. Сама она с бледным лицом сидела за столом и напряженно смотрела на лежащий перед ней мобильник. Герка, с синюшными от волнения и страха щеками, наворачивал круги вокруг клумбы с петуньями. Уши и глаза пылали адским огнем.
Оказалось, что Юли нет дома с одиннадцати утра. Агния Львовна как раз уходила к соседке за свежими яйцами, а вернувшись, застала дом пустым.
– Она никуда не собиралась, хотела прополоть грядки с морковкой, – трясущимися губами и пряча глаза рассказывала тетушка, понимая, что это она не углядела за беглянкой.
– А вещи? – спросил Федор.
– Все на месте: сумка, зонтик…
Агния Львовна приложила к глазам платочек, собираясь расплакаться.
– Тетушка, не надо, – попросил Герка.
– Кто-нибудь появлялся в поле зрения в последние дни?
– Никто. Только Трофимыч.
– Кто такой?
Федор вопросительно посмотрел на Егоркина.
– На станции торгует мелочовкой. Ну там стаканчики одноразовые, открывалки для пива, зажигалки одноразовые, – ответил тот.
– Зачем он приходил?
– Тетя? – переадресовал вопрос Герка.
– Спросил, нет ли у меня лишних веников для бани. Приезжие спрашивают, а ему зять вовремя не подвез. Хотел занять.
– И часто он у вас что-нибудь занимает?
– Да нет. В первый раз зашел.
Федор с Геркой переглянулись и быстро двинулись к воротам.
