После парной мы с ней выскочили в предбанник и наперегонки бросились под душ – нам с Викой даже пришлось потолкаться, шутливо побороться за место под спасительными струями прохладной воды. Сашка с Татьяной сидели за столом и пили шампанское; я же, конечно, напиваться не собирался, но сто грамм водки, присоединившись к ним, хватанул, после чего опорожнил пару бутылок холодного польского пива «Окоцым», которое мы шуточно перевели на русский как «окосеем», – настолько оно было крепким по сравнению с другими – нашими и прочими импортными сортами пива.
С тихой грустью художник ропщет,
что при точно таком же харче
у коллеги не только толще
но еще и гораздо ярче.
И.Губерман
Девчонки после очередного захода в парную кокетливо продефилировав мимо нас, проследовали наружу – в открытый внутренний дворик, который располагался сразу за комнатой отдыха; минутой позже мы с Сашкой отправились следом за ними – на этот раз мой напарник оставил свою простыню на стуле, хотя до сих пор ходил завернутым в нее.
Однако лучше бы он этого не делал, не оголялся. В отличие от меня – я хоть в одежде, хоть нагишом никогда и никого не шокирую, – Сашка, будучи голым, мог поразить кого угодно. У Виктории, например, при виде Сашкиного детородного органа глаза полезли на лоб – толщиной и размером он был с ее руку, если сжать кисть в кулачок, и, может, он уступал ей по длине – если считать от локтя до кулака – то совсем немного. Татьяна же, наоборот, казалась внешне вполне спокойной – замужняя все же женщина, но думаю, разглядев Сашкины «прелести», она могла лишь сожалеть о том, что ее муж не может встать, подняться и помешать Сашке, который – а это уже явно бросалось нам с Викой в глаза, – был готов поиметь Татьяну, невзирая ни на какие препоны и трудности.
Не желая становиться очевидцем этого события, я увел Викторию вглубь спортшколы, где в полутьме помещений нас встретили отливающие холодным блеском металлические грифы штанг, стоящие в пирамидах «блины» и специфический запах спортзала. Обнимая девушку за плечи, я водил ее из помещения в помещение – из зала тяжелой атлетики в борцовский зал, оттуда – в зал гимнастики и т. д., рассказывая сколько пота было пролито мной в этих помещениях – наверняка тонны, потом, остановившись, прижал ее к себе и зашептал, что хочу столько же пота пролить ней в постели. Вика при этих словах подняла на меня свои японистые глаза-щелочки, хитро улыбнулась и сказала:
– В таком случае ты должен на мне жениться, Савва. А все остальное доверь мне – пота будет много.
Я улыбнулся в ответ и поцеловал ее нежно в висок: эта юная женщина знала толк в любви и была классной сексуальной партнершей – любвеобильной, чувственной, – и это в ее-то семнадцать!
– Скажи мне, – спросила Вика, зябко передернув плечами, – а как у них, я имею в виду Сашку и Таню, получится… ну… это… У него же… о боже!.. Он же ей там все наизнанку вывернет.
– Не знаю, – честно ответил я. – Я еще могу представить себе, как бы было, если бы я с Танькой этим занялся: думаю, никто бы из нас двоих не разочаровался…
Еще не закончив фразу, я получил чувствительный тычок в бок – вот не предполагал, что Вика будет меня к кому-либо ревновать.
– Было как-то раз, – продолжал я, – когда вот такая, как ты, молоденькая нерожавшая дамочка 17 лет, трахалась с ним при мне, нам, кстати, пришлось той ночью находиться в одной комнате, и ничего. А в другом случае с ним была женщина, мать двоих детей, так она потом жаловалась, что ей не было так больно даже во время родов, и вся кровать наутро была у них в крови, так что даже смотреть было страшно.
– А тебе обязательно было смотреть на это? – приподняв бровки спросила Вика.
– В том-то и дело, что происходило это у меня дома, в моей собственной постели, – усмехнулся я.
– А-а… тогда понятно, – протянула она.
Еще несколько минут мы постояли, смеясь и кривляясь у зеркальной стены, наблюдая за своими отражениями. Прошло уже около получаса, как мы отправились гулять; Вика и я сам уже совсем озябли в своих простынях, поэтому, развернувшись, мы решительно направились в парную – греться.
Татьяну на месте мы не обнаружили, зато Сашка, довольный как слон, лежал навзничь на массажном топчане, его «сокровище», хотя и в расслабленном виде, казалось нелепым толстым куском шланга, случайно оказавшимся у него между ног. Завидев нас, Сашка глумливо заулыбался и пьяно захихикал, так что мне даже пришлось брызнуть на него остатками шампанского из бутылки.
