А на ДТП поехали другие ответственные и важные лица. Они выяснили личность Константина и привели его в сознание. Единственный, кто уцелел в аварии, был Константин. Его хотели уже отправить в больницу, но травмированный миллионер вдруг открыл слипшиеся глаза и сказал, ни к кому не обращаясь: «Валентина, я пошел за Левой. Скоро приду». Никто ничего не понял. Важные лица недоуменно пожали плечами и потеряли к потерпевшему всяческий интерес. Какая Валентина, какой Лева, кто к кому пойдет и зачем? Кому это надо? И Константина отпустили с богом. А он встал, послушал, как любимую песню, работу двигателя, не шумит ли, не тарахтит, и покатил дальше. Словно не он явился виновником страшного ДТП. И вовсе не из-за него навалилась гора покалеченных машин и изувеченных людей. Трупы растащили по амбулансам, кровь на асфальте замыли водой из шланга, разбитые автомобили увезли на эвакуаторах. Вскоре по проспекту двигалась вереница машин, не замечая следов бывшей аварии. А Константин уже был далеко от места происшествия. Влюбленный миллионер подъезжал к дому, где прозябал от скуки счастливый конкурент. Сам Константин давным-давно избавился от конкурентов. В любой ипостаси. Ну не любил Костя лишних людей. Не нравились они ему. Мешали жить. Зарабатывать. Давили на психику. Рябили в глазах. Мельтешили букашками. И он безжалостно давил назойливых букашек. Но жизнь без конкурентов не радовала. Стало скучно и пресно. Постно как-то. Никакого вам адреналина. Кровь киснет. Если войны нет, то войну надо придумать. Но воевать Косте совсем не хотелось. Надоело. И тогда Константин придумал себе любовь. Он вживил в свой организм флюиды взбалмошной женщины. И ощутил себя на седьмом небе от нахлынувшего счастья. И сейчас он шел на охоту. Отвоевывать свою возлюбленную. Охота – это не война. Охота – это острая необходимость. Она нужна для проверки боеспособности организма. Изредка организм требовательно просит проверки, как пистолет пристрелки, дескать, есть ли порох в пороховницах, не сыплется ли песок на обочину, не обросло ли кое-что мхом, да мало ли еще какой другой плесени нарастает в человеке. Константин уверенно нажал на кнопку звонка. Где-то здесь сидит и дышит коварный соперник. Капитан Бронштейн. Муж Валентины. Счастливый избранник. Сидит под охраной. В окружении уголовников. Его надо вытащить из плена. И тогда…
Что будет тогда, потом, после, Константин уже не успел додумать. Дверь неожиданно открылась, Костю ударили чем-то тяжелым по голове, а бесчувственное тело торопливо втащили в квартиру. Дверь захлопнулась. И снова все исчезло. Осталась одна Валентина. Она смеялась и манила Константина пухлявым пальчиком: дескать, вставай, иди ко мне, не бойся. Валентина дразнила влюбленного, развязно виляла широкими бедрами, игриво оглядывалась, в общем, заманивала Костю в лесную чащу, в темную глубь, в дремучую страсть. И он послушно плелся за ней, покоряясь судьбе, отказавшись от своей родной участи. Валентина стала для него наваждением. Он был готов отказаться от нажитого имущества. Даже от родных свиней. И не было большего счастья на земле для простого российского миллионера.
– Кто такой? – сказал над Костиным ухом сиплый голос.
– Хрен его знает, – мягко парировал Лева.
Левин голос Константин узнал бы даже на другом свете. Да мало ли водится в природе укромных местечек, куда может спрятаться уставший от жизни мужчина. Константин едва пошевелился, стараясь не выдать себя и своих желаний. Не хотел показывать, что он все слышит. Костя пытался понять, где он находится. На рай не похоже. А в аду не бывает линолеума. Бывалые люди сказывали, что там одни костры и сковороды. А линолеума там и в помине нет. Константин валялся на склизком полу, холод пронзал тело острыми иголками. Константин знобко задрожал. Согреться бы.
– Подними его, он же замерз. Пол холодный. Чем ты его огрел, брат? Он сейчас дуба даст, смотри, как его дергает, – укоризненно сказал Лева и подошел к новому потерпевшему. Потрогал горячей ладонью мокрый лоб Константина, положил палец на шею, пульс тонко забился, выкидывая наружу потоки жгучей обиды.
– Жить будет, крепкий, – сказал Лева, приподнимая миллионерскую голову, – кажется, я где-то его видел. Когда-то. Давно. Не помню где. Знакомое лицо. Почти родное.
Это не лицо было родное. Лева ощутил запах Валентины. Чутье у капитана было звериное, он умел распознавать запахи на третьи сутки после пребывания человека в помещении. И ни разу не ошибся. Но не мог предположить капитан, что Константин провел бок о бок с женой капитана много часов. И под дождем. И под снегом. И в тепле. Весь пропитался Валентиной с головы до ног. Даже душа Константина пахла Валентиной. Сумела простая женщина пробраться в мужское нутро. Не каждой женщине такое удается, если представительница слабого пола осилит премудрости обольщения, не будет ей равных среди подруг. Никогда не будет.
– Лева? – сказал Константин и замер.
Миллионер испугался собственного голоса. Слишком слабый, чересчур тонкий. Какой-то уязвимый голос. Костя испугался самого себя.
