Экипаж «Беллерофонта» явился в полном составе. Но Панов сказал, что за день может обследовать только одного, а остальных из помещения не гонит пусть любуются. Анджей Корсунский вызвался первым: капитаны только гибнущие суда оставляют последними, а во всех важных начинаниях их естественные места – впереди. Он с нескрываемым азартом натягивал на себя шлем с датчиками психополей, закреплял потуже электродные зажимы на груди и горле. Рой посмотрел подготовку эксперимента и ушел к себе. Вечером его посетил усталый Панов.
– Всё прошло блестяще, Рой. У Анджея сто двадцать любов любви к Армине, сорок три люба суммарного дружелюбия к остальным, пятьдесят восемь персональных любов к Альфреду – он его несколько выделяет среди других.
– Что, что? Что ты обнаружил? Сто двадцать любов?
– Любов. То есть единиц психоэнергетического поля.
– Никогда не слыхал о такой единице.
– Мы ее сегодня сами придумали. Неплохое название, не правда ли? Люб – единица душевной симпатии! Можно, конечно, изобразить симпатии и в долях килограмма, и в динах, но специальное название лучше. По моей классификации простая симпатия – до тридцати любов, дружелюбие – от тридцати до шестидесяти, от шестидесяти до восьмидесяти – дружба высшей силы, до душевного слияния, после восьмидесяти – любовь. И вот по этой классификации Анджей любит свою Армину с силою ста двадцати психоэнергетических единиц.
– Так сказать, любит с полуторной силой? Имея в виду, что начальная форма любви всего восьмидесятилюбая. Верно?
– Да, очень сильное у него чувство. Рой. Анджей впал в настоящий восторг, когда прибор выдал энергозапись его любви. Армина тоже радовалась. Завтра на исследование идет она. Мы решили изучить каждую пару в отдельности, а после составить энергопаспорт их коллективной психосовместимости. Уверен, что она будет очень высокой – гораздо выше минимума, какой требуется для экспедиции. Это прекрасная группа!
– Давай, давай! Держи меня в курсе каждого обследования.
Сообщения об экспериментах теперь поступали к Рою каждый вечер. Панов все больше радовался. О том, что страсть Армины к Анджею достигает ста тридцати восьми любов, а общая приязнь к друзьям укладывается в пятьдесят четыре, Шура поведал с воодушевлением, но еще без ликования. Зато только этим словом можно было определить состояние, в какое его привело обследование Павла Бестерхауза и Дианы Жорес.
– Ровно сто тридцать три у Павла и столько же у Дианы! Ты понимаешь, Рой? Идеальная супружеская пара! Павел и Диана всех древних влюбленных переплюнут по части психоэнергетического единения сердец. Классическое равенство любовных полей! В смысле обоюдной страсти, ты меня понимаешь? И столь же высокий уровень товарищества. Почти восемьдесят любов набрало их дружелюбие к остальным членам экипажа! Вот она, абсолютная психосовместимость с коллективом!
Восторженные речи Панова поколебали Роя. Он уже почти поверил, что эксперимент, так не нравившийся ему поначалу, в отличие от прежних экспериментов Панова завершится удачей. Тем сильней его поразило, что двести тринадцать любов у Альфреда по отношению к Елене и сто четыре у нее к нему Шура объявил без энтузиазма. Он казался скорей озадаченным, чем торжествующим.
– Кажется, ты сам не ожидал такого уровня любовного влечения, – заметил Рой.
Панов вяло качнул головой. Он опять упирался глазами в пол. Так низко он опускал голову только при неудачах.
– Конечно, каждому видно, что Альфред очень сильно влюблен в свою златокудрую Елену, – сказал он со вздохом. – Женщина такой красоты иных чувств у влюбленного не вызовет. И что она его любит меньше, тоже естественно. С чего бы удивительной красавице без ума влюбляться в хорошего, доброго, но, в общем, довольно заурядного парня?
– Понимаю: твоему доброму Альфреду не понравилось, что она любит его на сотню психоэнергетических единиц меньше, чем он ее?
– Что ты, Рой! Он от счастья не чует под собой ног. Ему сверх головы хватает, что она вообще его любит. «Я благодарен Елене за любое проявление любви ко мне» – так он признался. Но видишь ли, Рой…
– Ничего пока не вижу.
– Узнав эти показатели, Армина неожиданно обиделась. Павел с Дианой отнеслись спокойно, Анджею тоже безразлично, как любит Елена Альфреда, а тот Елену. Армина же возмутилась. Она прямо не высказывает своего негодования, но я угадываю ее состояние.
– Какое, собственно, дело Армине до того, как влюблены друг в друга Альфред и Елена?
– Сам ломаю над этим голову. Загадка.
– Собираешься разгадывать эту загадку?
– Если Армина не успокоится, ей нельзя стартовать с Земли. Ее состояние не для рейса в звездолете! Ужас просто! Какая там душевная совместимость, какое дружелюбие… Нет у нее сейчас ни того ни другого.
– И что теперь?
– Поговори с Арминой, Рой. Это единственное, что остается, – поговори!
– Мне? Что это даст?
– Очень много. Рой. Твоя известность, твое прославленное умение раскрывать любые секреты… К тебе относятся по иному, чем ко мне. Поговори, очень прошу! Она так тебя уважает! Рой с полминуты раздумывал.
