– Оливер! Как ты, друг мой? Я часто думаю о тебе.
Оливеру стало чуть легче. Из всех его английских знакомых Джерри Хаммерсли был самым симпатичным. Несмотря на солидный возраст – пятьдесят пять лет – и два успешных предприятия, агентство недвижимости в пригороде Лондона и компанию по поставкам дорогих вин, Джерри до сих пор ищет женщину своей мечты. Энергичный, живой коротышка напоминал Оливеру комика Граучо Маркса.
Джерри пришел к нему на прием шесть лет назад, после того как Оливер дал интервью на радио о лечении тревожности с помощью гипноза. Тогда Джерри бросила невеста, и самооценка у него была почти на нуле. Как сказал потом Джерри, Оливер изменил его жизнь.
– Джерри, ты говорил, если мне когда-нибудь понадобится тихое, спокойное место, я могу пожить в твоем загородном доме. Предложение еще в силе?
– Конечно. Можешь оставаться сколько захочешь – там сейчас никого нет. Не знаю, когда смогу выбраться туда, но точно не в эти выходные.
– Мне нужно пробыть там всего день-два.
– Отлично! Когда хочешь приехать?
– Если можно, сегодня.
– Конечно приезжай. Жаль, что нельзя перед твоим приездом пригласить уборщицу…
– Не важно.
– В морозильнике есть хлеб. Стерилизованное молоко. В погребе море вина и пива. Пей сколько хочешь, ладно? Ешь все, что найдешь.
– Что-нибудь куплю по дороге.
– Не надо. Помнишь, где хранится запасной ключ?
– Конечно.
– А как отключать сигнализацию?
– Угу. Джерри, мне нужно, чтобы ты оказал мне еще одну огромную услугу.
– Какую?
– Не говори никому, где я. Ни одной живой душе.
– Никому не скажу. У тебя произошла страшная трагедия; представляю, как ты устал от репортеров. Мой рот на замке. В шестнадцатом веке одного из моих предков полгода пытали инквизиторы. Ему раздробили все пальцы на руках и ногах, потому что он не выдавал имен еретиков. Его подвешивали на дыбе, сажали на стул, утыканный гвоздями, ему разорвали прямую кишку, и он больше никогда в жизни не мог нормально сидеть. Мы, Хаммерсли, умеем хранить тайну, Оливер. Это у нас в крови.
Когда Оливер нажал «Отбой», Вера спокойно заявила:
– Мы должны забрать Алека.
– Алека?
– Если мы его не заберем, Росс будет использовать его как орудие против меня.
Оливер недоверчиво переспросил:
– Ты хочешь заехать к себе домой и забрать сына?
– Мы должны это сделать.
– Ты понимаешь, что с тобой произошло и что мы делаем сейчас?
– Да… вроде бы понимаю.
Оливер попытался разубедить ее. Каждые несколько секунд он проверял ее реакцию, желая убедиться, что она в достаточной степени пришла в себя и все понимает. Вроде бы она в норме. Но после того как он логически доказал ей, как опасно ее стремление, она оставалась по-прежнему непреклонной и заявила, что они должны забрать Алека.
Оливер посмотрел на часы. Без пяти девять.
Вера дотронулась до его плеча и развернулась к нему. В глазах у нее плескался страх.
– Прошу тебя, Оливер. Не знаю, на что еще способен Росс… Если что-нибудь случится с Алеком… если он что-нибудь сделает ему, чтобы отомстить мне… я не переживу…
Оливеру не понравилось ее состояние, но он понял.
– Мы его заберем, – обещал он. – Прямо сейчас поедем за ним.
Входная дверь была закрыта на цепочку. За дверью бесновался Распутин. Стараясь перекричать его лай, Вера, стоя на пороге дома в Литл-Скейнз, звала:
– Мама, открой дверь!
– Я звоню в полицию. Ради твоего же блага! – отвечала мать.
Вера замолотила в дверь кулаками и завопила:
– Сейчас же открой дверь! – В порыве отчаяния обернувшись к Оливеру, она сказала: – Где твой мобильный? Набери здешний номер – быстро! Заблокируй его, чтобы она не могла никуда звонить!
– Скажи номер.
Повторяя про себя цифры, Оливер подбежал к джипу и набрал нужный номер.
– Пусти меня, или я разобью окно! – кричала Вера. Она быстро соображала. Ключ от парадного подходит также и к двери черного хода, которая вела на кухню, но мама наверняка и на нее накинула цепочку. Мама боится здесь, в глуши. – Мама! – От отчаяния голос срывался на визг. – Мама, черт побери, впусти меня!
Через окно-фонарь кабинета Росса Вера видела мать, которая стояла у стола и держала в руке телефонную трубку. Она уже собиралась подбежать к окну, постучать в него, разбить, если нужно, как вдруг из-за двери послышался тоненький голосок:
– Мама! Мамочка приехала!
– Алек! Милый! Сними цепочку!
Дверь открылась, и на крыльцо выбежал Распутин, едва не сбив ее с ног. Алек подскочил к ней, обвил руками ее шею и крепко обнял.
Оливер стоял за ней, поднеся к уху мобильный телефон. Вера, минуя холл, вбежала в кабинет Росса, выхватила из рук у матери трубку и вырвала базу радиотелефона из сети.
– Он травит меня! – крикнула она матери. – Дура ты, мой муж регулярно травит меня, а ты ему помогаешь!
– Вера, послушай… Послушай меня, дорогая, ты сейчас не…
– Послушайте меня, – сказал Оливер. – Миссис Филлипс, я…
– Я вас помню, вы уже приезжали сюда. Кто вы такой? Что вы делаете с моей дочерью?
– Я врач вашей дочери.
– Моя дочь наблюдается у доктора Риттермана.
Оливер подал Вере знак глазами.
– Паспорта, – сказал он ей. – Одежда.
Вера бросилась к двери. Оливер приблизился к ней и прошептал в самое ухо:
