Вера подошла к кровати, потянула покрывало. Постель была застелена; простыни сухие.
– Дом не наш; вряд ли хозяевам понравится, если ты будешь спать в этой кровати.
– Дядя сказал, что можно.
Не снимая маски, Алек бросился к игрушечной гоночной трассе и нажал выключатель на стене. Потом схватил пульт и нажал кнопку. Резко зажужжав, спортивная машинка побежала по рельсам и перекувырнулась на повороте.
– Догони меня!
– Потом. Пойду приготовлю тебе ужин.
Когда Вера спустилась вниз, ее приветствовал удушающий запах дыма и жалобный вой. Встревоженная, она бросилась в гостиную. От камина поднимались клубы черного дыма. Вой сделался почти нестерпимым. Противопожарная сигнализация, догадалась она.
Оливер кашлял.
– Вот, пытался разжечь эту штуку. Должно быть, дымоход забился; наверное, там птичье гнездо или что-нибудь еще.
Вера поскорее распахнула все окна. Прошло несколько минут, прежде чем дым выветрился и сигнализация смолкла.
– Идея оказалась не слишком удачной, – сказал он.
Она улыбнулась, взяла бокал и допила остаток вина.
– Не всем же быть удачными.
Подойдя к ней, с черными руками и лицом, вымазанным сажей, он поцеловал ее в губы.
– Где Алек?
– Наверху, на чердаке, заваленном игрушками. Он сказал, ты позволил ему спать там – правда?
– Если он хочет – конечно. Джерри специально обустроил чердак для детей – у него целая куча племянников, племянниц и крестных детей, которые приезжают погостить.
Заметив выражение, мелькнувшее у него в глазах, Вера улыбнулась:
– Значит, если он будет спать наверху, мы с тобой сможем немного побыть вдвоем?
– Эта мысль и мне приходила в голову.
Она обвила его руками, крепко прижала к себе, потом, поднявшись на цыпочки, поцеловала в глаза.
– По-моему, ты здорово придумал, – прошептала она. – Ничего лучше ты не придумывал за целый день.
Лошади. Лошади сегодня ему изрядно надоели. Сегодня его раздражало все. Куда ни кинь взгляд, везде чеканки с изображениями лошадей, они прибиты к потолочным балкам, к прокуренным стенам. Уздечка с медными заклепками, медная пряжка и медные медальоны с изображением все тех же конских морд, будь они неладны, свисали со стены прямо у него над головой. Вокруг клубился вонючий дым – сигаретный, сигарный, трубочный. Всякий раз, как Росс ставил что-нибудь на стол, тот шатался.
Паб ломился от посетителей. Росс ненавидел переполненные пабы. От отсыревшей одежды шел пар. Болтовня окружающих людей приводила его в ярость; он неприязненно ежился, слыша внезапные взрывы хохота и хвастливый голос разодетого местного всезнайки в желтом джемпере и мягких спортивных яхтсменских туфлях.
Он то сжимал руками стакан, то отпускал его; на донышке оставалась лишь капля виски «Макаллан». Рядом с нетронутым бутербродом с ветчиной в треснутой пластмассовой пепельнице с рекламой мартини дымил окурок дешевой сигары, которую Росс купил здесь же.
За окном уже стемнело. Двадцать семь минут девятого. Росс допил виски и взял стакан обеими руками. С тех пор как он пришел сюда около шести, он выпил уже три двойные порции. А может, и четыре.
Вдруг стул пошатнулся и поплыл по полу. Никто ничего не заметил. Пол опускался, и Росс начал проваливаться. Он смотрел снизу вверх на окружающие его лица – они уменьшались, расплывались, исчезали в дыму под потолком.
Вдруг он вздрогнул от громкого, как ружейный выстрел, треска.
Он понял, что треснул его стакан. Выскользнул из пальцев и упал на стол, не разбившись. Колени сдвинулись так плотно, что ему стало больно.
Прохлада его освежит. Уже достаточно темно. Время!
Интересно, чем сейчас занимаются его жена и доктор Кэбот?
Росс смял окурок, сунул коробок спичек в тот же карман, где уже лежала зажигалка, натянул куртку и мокрую шляпу и не спеша побрел на улицу. Дождь зарядил сильнее, а ветер превратился в настоящий ураган.
Вот и хорошо. Погода на его стороне.
На улице было не так темно, как ему казалось изнутри, из паба, но все же достаточно. Он влез в «воксхолл», долго возился, пытаясь вставить ключ в замок зажигания, потом нашаривая выключатель. Зажглись индикаторы приборной панели и замигали ему, словно некие глубоководные твари, высунувшие прозрачные головы из пещер на щитке.
Росс закрыл глаза. Голова кружилась. Виски обжигало внутренности. Последний стакан был явно лишним.
Он открыл глаза. Создания превратились в кнопки, а потом опять в неведомых тварей.
Он помнил: у него две задачи. Сначала – свет в салоне. Он открыл дверцу и заблокировал выключатель, чтобы свет в салоне горел постоянно. Потом вылез, открыл багажник и вывернул лампочку. Теперь никакая мелочь его не выдаст.
