– Второй убитый вращался совсем в других кругах общества. Так сказать, представитель дна. Вроде бы частный сыщик. Раньше служил вышибалой в ночном клубе, а чем он занимался в последнее время – неизвестно. Его вдова была не в курсе дел мужа.
– Возможно, наркотики. – Адвокат сочувственно нахмурился. – Как бы там ни было, Оливер, ты выглядишь неплохо – ничуть не переменился. – Он похлопал себя по животу. – А вот мне бы не мешало сбросить несколько килограммов. – Блейк-Уитни схватил меню, подозвал официантку и заказал обед: чесночный хлеб и лазанью для себя, салат нисуаз для Оливера и бутылку местного кларета. Потом посмотрел на часы. – Ровно в два мне нужно снова быть в суде, так что рассказывай, в чем дело.
Оливер поведал ему о том, что произошло в последние две недели, остановившись особенно подробно на событиях вчерашней ночи. Когда рассказ подходил к концу, им принесли еду.
– Ясно, – кивнул Блейк-Уитни. – Хорошо, что ты попросил медсестру подписать пробирку. Анализ крови уже готов?
Оливер покачал головой:
– Он будет готов не раньше вечера понедельника – и это еще в лучшем случае.
Адвокат отломил кусочек чесночного хлеба и предложил остальное Оливеру, который поднял руку, вежливо отказываясь от угощения. Деловито работая челюстями, Блейк-Уитни сказал:
– Что ж, поскольку сейчас пятница, мы не будем давать делу хода до понедельника, самое раннее. Необходимо, чтобы миссис Рансом осмотрел хотя бы один независимый психиатр. Думаю, наиболее вероятный срок – вторник или даже среда; однако уйдет минимум неделя на то, чтобы получить согласие администрации больницы, и еще две недели на то, чтобы созвать комиссию по пересмотру Акта о принудительном лечении.
– А побыстрее никак нельзя?
– К сожалению, человека гораздо легче направить на принудлечение, чем пересмотреть дело. Акт о психическом состоянии защищает общество от психически больных.
– Общество нужно защитить от ее проклятого муженька, – сказал Оливер.
– Что ж, его ждут крупные неприятности, если в ее крови найдут то, что, по-твоему, там присутствует.
– Что нам делать до следующей недели?
– Как твой адвокат, я обязан посоветовать тебе вернуть миссис Рансом в лечебницу «Гроув».
– Ни в коем случае, Джулиан. Я смогу вернуть ее в больницу, только если ты добьешься судебного запрета для ее мужа: до начала слушаний пусть держится от нее на расстоянии не меньше мили.
Бросив беспокойный взгляд на часы, юрист кивнул.
– Я дал тебе совет как твой адвокат, – сказал он.
– А теперь посоветуй что-нибудь как мой друг.
– Ты уверен, что никому не известно местонахождение дамы – кроме твоего приятеля, в чьем доме она сейчас живет?
– Разумеется.
– Тогда возвращайся в Глостершир и постарайся никому не попадаться на глаза. Дай мне номер твоего телефона. Мы поговорим в понедельник.
– Я готов тебя обнять.
– Лучше обними Веру. Терпеть не могу, когда мужчины обнимаются. Не забудь проинформировать меня о результатах анализа. Объятия меня смущают. Не обижайся, ничего личного.
– Оливер, там была серая машина.
Веру трясло; даже по телефону Оливер чувствовал ее страх. Поскольку в купе с ним находились двое соседей, он вышел в коридор. Дождь лил как из ведра; вокруг расстилался типичный беркширский пейзаж.
– Через час буду в Суиндоне. К половине пятого вернусь домой.
– Она подъехала по дорожке.
– Что за машина?
– Седан… точно не знаю… может быть, «воксхолл».
– Ты видела, кто в ней сидел?
– Нет.
– Насколько близко она подъехала к дому?
В трубке раздался треск, и он не разобрал ответа. Как только связь наладилась, Оливер сказал:
– Я тебя не расслышал.
– Не знаю… Она стояла в паре сотен ярдов от дома, а потом развернулась. Я видела, как она уезжает.
– Давно это было?
– Часа два назад.
– Наверное, кто-то заблудился, сбился с дороги – такое случается. – Оливер постарался не выдавать своего страха. Кроме того, один раз какая-то машина действительно заблудилась и подъехала к Эмпни-Нэйри-Фарм по ошибке.
– Вдруг это Росс? – спросила Вера.
– Какая у него машина?
– Синий «астон-мартин».
– Значит, в серой машине сидел не Росс, верно? И потом, откуда Россу знать, где ты находишься?
– Оливер, пожалуйста, возвращайся скорее. Я очень боюсь.
– Двери и окна закрыты?
– Да.
– Послушай, Вера, не волнуйся. Если снова увидишь ту машину, звони мне. Я постараюсь приехать побыстрее.
– Пожалуйста, поторопись.
– Пойду дам взятку машинисту.
Хью Кейвен сидел в своем кабинете, окна которого выходили на задний дворик, и смотрел, как капли дождя барабанят о бассейн. Он только что повесил трубку после мучительного разговора со вдовой Барри Гатта.
Коронер вернул ей тело Барри, и Стеф назначила похороны на следующий вторник. После долгого сопротивления Кейвену наконец удалось убедить ее в том, что похороны оплатит он. Он объяснил Стеф, что Барри погиб во время работы и что он просто обязан похоронить его за счет фирмы.
