– Ты ударил моего ребенка, зверь! Ублюдок!
Опять ни слова в ответ.
– Даю тебе десять секунд на то, чтобы ты ответил, за что ты его ударил. Или я вызываю полицию! – Помолчав, Вера добавила: – И еще… я хочу с тобой развестись.
Не отвечая, не отворачиваясь от монитора, Росс нажал клавишу. Через секунду до Веры донесся собственный голос – четкий и ясный:
«Здравствуйте, Оливер. Это Вера Рансом».
И потом такой же четкий и ясный голос Оливера Кэбота:
«Вера! Вот это сюрприз! Как я рад вас слышать! Как вы?»
«Спасибо, хорошо. А как вы?»
«Отлично. А сейчас еще лучше – раз вы звоните!»
«Я… только хотела узнать… в силе ли еще ваше предложение показать мне клинику?»
«И пообедать. Я ставил условие, что угощу вас обедом».
Стараясь смотреть только на Росса, Вера услышала собственный радостный смех и ответ:
«Пообедать? С удовольствием».
Ее потрясла тишина. Те несколько секунд полной тишины, когда Росс выключил запись и облокотился о столешницу. Глаза распухли и покраснели от слез; на лице выражение крайнего отчаяния и обиды.
Прежняя Вера Рансом, та Вера, что существовала еще год назад, повела бы себя по-другому. Вероятнее всего, она кротко дала бы ему полный, подробный отчет о своих прегрешениях. Но сейчас она не испытывала никакого страха – наоборот. Она еще никогда не была так близка к тому, чтобы разорвать его на куски голыми руками.
– Ты прослушиваешь мои разговоры?
– Не без основания.
– Какого черта?! Кто дал тебе право шпионить за мной? Так вот почему ты ударил ребенка! Трус! Ты избил сына, потому что это легче, чем бить меня?
Росс резко вскочил с места; стул на колесиках откатился в дальний угол комнаты.
– Ах ты, сука! Мне совсем нетрудно избить тебя!
– За что ты ударил Алека?
– Ты не справляешься со своими обязанностями, мать твою!
– Не смей ругаться!
– Позволяешь ему расшвыривать его гребаные игрушки по всему дому, а сама тем временем развлекаешься с любовниками! – Он начал угрожающе приближаться. – Кому-то нужно приучать ребенка к порядку, Вера, и, если у тебя нет времени, потому что ты слишком занята обслуживанием своих дружков, что ж, тем лучше. – Он ткнул себя пальцем в грудь. – Тогда его воспитанием займусь я, и сделаю все по-своему, объясню ему все на том языке, который он понимает. Ты слишком распустила его. Мальчишке нужна дисциплина!
– Дисциплина?! Забыл, что` ты рассказывал мне о своем папаше?
Уголком глаза Вера подметила, как Росс сжал кулаки. Она прикрыла лицо руками, уверенная: сейчас он ударит.
– И как он в постели, твой так называемый доктор Кэбот? А, Вера? У него большой член? Расскажи мне о нем. Длинный он? Восемь дюймов? Десять? Обрезанный или нет? И что тебе нравится с ним делать? – Лицо его исказилось в мучительной гримасе. – Куда он его тебе вставляет, Вера?
Возвысив голос, но оставаясь внешне спокойной, она ответила:
– Ради бога, Росс, он действительно врач. Я пошла к нему, потому что он
– Интересно знать, отчего же ты дошла до ручки? Так хотелось трахнуться?
– Я пошла к нему потому, что он врач.
– Он не врач, а шарлатан. Знахарь.
– Вообще-то, у него есть диплом врача.
– Он самый обыкновенный торгаш от медицины!
– Он врач, только ему удалось заглянуть за горизонты тесных клеток, в которых сидят большинство врачей, ясно? Я твоя жена, но я не твоя собственность, и, если я хочу пойти к доктору, которого выбрала сама, так я и поступлю. Не нравится – разводись.
Отступив на шаг, он спросил надтреснутым голосом – не столько злобно, сколько обиженно:
– Почему ты не поставила меня в известность?
– Потому что ты бы не согласился.
Слезы застилали Россу глаза, но он не сводил взгляда со своей жены.
Россу хотелось избить ее, размазать в кашу смазливое личико, разбить пухлые губы, выбить зубы. Посмотрим, что скажет Оливер Кэбот, когда она куснет его за его длинный член выбитыми зубами!
