– Мне нужен был мой собственный успех. Я хотел сделать что-то, что упрочит мою гордость за себя. Первые двадцать лет жизни я потратил на гонку за любовью и уважением собственного отца. Думаю, я повторил путь своей матери: она билась за его внимание много лет… Отец умеет все обставить так, чтобы ты самым страстным образом желал его одобрения, – а затем ни под каким предлогом не давать желаемого. И чем больше твое желание, тем меньше тебе дадут. Я чувствовал, что никогда не получу от него настоящего признания… Думаю, тебе сложно понять.
– Да, со мной такого не было… – Перед Лил снова предстал тот Купер, которого она увидела в их первую встречу. Его взгляд… полный злости и печали.
– Я не знал, каково это: когда кто-то заботится о тебе. Когда кто-то целиком и полностью на твоей стороне; гордится тобой. Не знал, пока не приехал сюда тем летом погостить у бабушки с дедушкой. Они дали мне все это – и с тех пор почему-то мне стало еще важнее добиться того же от родителей. Особенно от отца. Но у меня так и не получилось.
Он пожал плечами, словно отгоняя от себя призраков прошлого, которые больше не имели над ним власти.
– И когда я принял свои отношения с ним такими, какие они есть, все изменилось. Я изменился. Может быть, у меня испортился характер, но зато я начал делать то, что хочу, перестал жить по его прихоти и указке. Я стал хорошим копом – потому что это было важно мне самому. Настал момент, когда мне пришлось оставить полицию, – тогда я создал свое сыскное агентство и состоялся как частный детектив. Ничего из этого я не делал ради денег. Хотя честно скажу: чертовски, чертовски трудно не иметь лишнего гроша в кармане, трястись над долгом за квартплату, который не можешь погасить второй месяц.
Лил смотрела на каньон, где мощные скалы безмолвно вздымались к синеющему небу.
– И ты думал, что я тебя не пойму…
– Я сам себя не понимал. И не знал, что тебе сказать. Я всегда знал только одно – что люблю тебя, Лил. Каждый день моей жизни с той первой встречи в одиннадцать лет, был полон любовью к тебе. – Он сунул руку в карман и достал монету, которую она подарила ему на прощание в их первые совместные каникулы. – И каждый день все эти годы частичка тебя была со мной. Но было время, когда я считал, что не заслуживаю быть с тобой. Можешь осуждать меня сколько угодно, но правда в том, что каждый из нас должен был пройти свой собственный путь. Мы бы не сделали этого, если бы не отпустили друг друга.
– Откуда тебе знать? И ты не имел права решать за меня.
– Я решил за себя.
– И теперь, когда ты готов вернуться, я должна безропотно принять это?
– Я думал, ты счастлива, и просто разрывался на части от мысли, что ты вольна жить своей жизнью и делать все что хочешь – без меня. До меня доносились слухи о тебе. И каждый раз речь шла о твоей научной карьере, о заповеднике, об очередной экспедиции в Африку или на Аляску. Стоило нам пересечься, как ты оказывалась занята. Ты всегда жила на ходу…
– Проклятье!.. Да мне было просто невыносимо находиться там же, где и ты. Мне было так больно…
– Ты была помолвлена с Жан-Полем.
– Никогда. Так думали люди. Мы жили вместе, иногда путешествовали вдвоем, если наши рабочие графики совпадали. Я хотела устроить свою жизнь. Хотела семью. Но не могла построить нормальные отношения. Ни с ним…
– Если тебя это утешит, знай, что каждая новость о твоих отношениях с Жан-Полем или с кем-то еще убивала меня. Я был несчастен без тебя долгие годы и жалел о том выборе, что счел нужным сделать, – я считал его правильным тогда, считаю и сейчас. Я был уверен – ты уехала отсюда и больше не вернешься; в глубине души я ненавидел тебя за это…
– Не знаю, что на это сказать.
– Я тоже не знаю. Но клянусь тебе: теперь я знаю, кто я и чего я стою, я нашел себя, и меня это устраивает. Я исполнил свой долг, а значит… я могу жить так, как захочу. Я устрою для бабушки с дедом такую жизнь, о которой только можно мечтать, потому что они дали мне все лучшее, что у них было. И я отдам тебе все лучшее, чем обладаю сам, потому что больше не отпущу тебя.
– Я не твоя, Куп.
– Тогда я сделаю все, чтобы исправить это. Если пока все, на что я могу претендовать, это помощь, забота о тебе, секс да твоя уверенность в том, что я никуда не денусь, – так тому и быть, это нормально. Рано или поздно ты снова станешь моей.
– Мы не те, кем мы были.
– Мы больше, чем были. И кем бы мы ни стали, Лил, мы все еще можем быть вместе.
– На этот раз не тебе решать за двоих.
– Ты все еще любишь меня.
– Да, люблю. – Она встретилась с ним взглядом, смотрела на него внимательно, ясно и пристально. – И я прожила достаточно, чтобы понять: мало одной любви. Ты причинил мне такую боль, какую больше не причинял мне никто и никогда – да и не смог бы. Ты ведь и сам знаешь, правда? Я не уверена, будут ли перемены к лучшему. Есть вещи, которые сложно исправить.
